Ковчег Иуды - Андреас Грубер

Сучья, корни, наросты и плети рвались из стен, пробивались из-под земли, превращая рудник в живой лабиринт. Земля под всей деревней дрожала. Из фундаментов церкви, трактира и бакалейной лавки корни выползали на дневной свет. В подвалах общинного архива, бара «Газлайт» и жилых домов они проламывали плиты пола.

Словно змеи, отростки этой поросли проникали в стены домов: ползли сквозь кладку, цемент, кирпич и железные решётки, мимо сточных труб, вокруг электропроводки и телефонных кабелей, вдоль труб отопления. Осторожно огибали гвозди и шурупы, вгрызались в утеплитель за штукатуркой, тянулись вдоль силиконовых швов — в пустоты между стенами кладовок, ванных, туалетов и гостиных.

Там они разрастались, ширились, пока им не становилось тесно.

Обои и плитка отставали от стен, картины падали на пол, скамьи сдвигались с места, дощатые перегородки с треском разваливались. Конечности прорывались в гостиные и жадно хлестали по комнатам. Змеями они взмывали вверх, врывались в каждое помещение и алчно рыскали в поисках добычи.

Жители в ужасе просыпались. Но прежде чем они успевали понять, что происходит, их тела ломались, позвонки хрустели, плоть рвалась.

Кёрнер с криком вырвался из сна. Вокруг была тьма.

Что за ад!

Эти кошмары становились всё реальнее — будто он переживал их не во сне, а наяву, всем телом. Он почувствовал вкус крови, текущей из носа, и смахнул её. Потом глаза его снова закрылись.

Ретроспекти́ва IV.

Грайн-ам-Гебирге, 1937 год

Паульсена, Грига и Диттриха завалило в самом конце главной штольни ствола «Божье благословение» — в крошечном замкнутом пространстве. Вода прибывала с бешеной скоростью: подземный источник гнал её вверх по напорной трубе. Паульсену она уже доходила до бёдер, а под сводом над их головами оставалось едва ли пятнадцать кубометров воздуха — и этот запас стремительно таял.

Если повезёт, сжатый воздух остановит подъём воды. Но когда установится равновесие? Через несколько минут они узнают. Дольше ждать не придётся: скоро вода сомкнётся над их головами и поднимется до самого потолка.

Карбидная лампа, закреплённая у потолка, бросала скудный свет на окружавшие их земляные завалы. Втроём они сняли с неё ручку, чтобы подвесить лампу как можно выше: прибывающая вода не должна была погасить пламя.

Поток уже обмывал кончики пальцев Паульсена. Теперь, когда он стоял неподвижно и изнутри сопротивлялся холоду, он чувствовал, как вода поднимается — секунда за секундой. Сначала закрыла кончики пальцев, потом добралась до вторых фаланг и тыльной стороны ладони. Ещё мгновение — и большой палец ушёл под воду. Холод пополз вверх по запястью.

Они стояли кругом и смотрели друг на друга. Поверхность воды казалась гладкой, но под ней Паульсен чувствовал течение: оно тянуло за брюки, мягко давило на бёдра.

— У нас нет ни единого шанса, что нас откопают, — прошептал он.

В тесноте, которая им оставалась, голос прозвучал глухо. Никто не ответил.

— Главная штольня обрушилась как минимум на десять метров. Мы сами не прокопаемся. На горноспасателей тоже нечего надеяться: им сперва придётся пробиваться от породного подъёмника по главной штольне к первому воздушному карману, а потом ещё разгребать эти десять метров.

— Заткнись! Мы и без тебя знаем! — рявкнул Диттрих. — Мы, чёрт побери, угодили из огня да в полымя. К чёрту эту воду! Надо было оставаться у развилки.

— Так худо мне ещё ни разу не приходилось, — признал Григ. — Вода поднимается быстро. У нас только один шанс: копать.

— Через десять метров?

— Может, их меньше, — ответил Григ. — Другого выхода нет. Копать. Как можно быстрее.

— И израсходовать весь кислород? — возразил Диттрих.

Григ мучительно рассмеялся.

— До того как задохнёмся, мы всё равно захлебнёмся.

Паульсен вдруг снова подумал об отце. В конце концов его настигла та же участь, что и старика. Сколько им ещё оставалось? Десять минут? Пятнадцать? Вода могла подняться ещё на полтора метра — и тогда весь этот закуток окажется под водой.

Но раньше погаснет пламя лампы, висящей на крюке у потолочной балки. Значит, Паульсен умрёт в полной темноте — даже не услышит, как его товарищи будут хватать ртом воздух. Лишь почувствует подводные толчки, когда они начнут отчаянно молотить руками и ногами.

Сколько человек может задерживать дыхание? Две минуты? Три? Четыре? Потеряет ли он сознание? Или в отчаянии рванёт ртом воздух и жадно втянет воду в лёгкие? А может, ледяная вода раньше остановит ему сердце?

Григ ударил Паульсена ладонью по лицу.

— Копайте!

Поначалу Паульсен даже не почувствовал удара: тело слишком сильно онемело от холода. Вода уже доходила ему до живота.

— Копайте! — глухо повторил Григ.

Диттрих нырнул. Паульсен тоже опустил верхнюю часть тела под воду и стал шарить руками по дну. Наконец он нащупал черенок лопаты. Побрёл к месту обвала, выдернул инструмент из воды и вонзил его в землю чуть выше поверхности.

Сколько метров грунта могут прокопать два человека за десять минут? Это было невозможно. И всё же он снова и снова вгонял лопату в землю, пока не начал намечаться вход в туннель. Холодный пар поднимался перед лицом. Паульсен работал как одержимый, но его жутко трясло.

Диттрих тоже копал. Наверное, он тоже не думал, есть ли у них хоть какой-то шанс; просто копал, потому что Григ приказал. Как автоматы, они били лопатами в осыпь и отгребали землю в сторону.

— А-а!

Диттрих резко обернулся. В бешеном движении он едва не ударил Паульсена инструментом по голове; тот успел увернуться.

Диттрих вытаращил глаза, отшатнулся и прижался спиной к стене. Вода плеснула ему в грудь.

Григ приблизился.

— Что такое?

— Я что-то почувствовал… под водой. Оно задело мне ногу.

Диттрих был бледен как смерть.

— Просто земля, — сказал Паульсен. — Давай дальше.

— Нет! — взвизгнул Диттрих.

Он вжался в стену и держал черенок как дубину.

— Это было что-то другое!

— Ты рехнулся? — набросился на него Григ.

Он потянулся к лопате Диттриха, но вдруг застыл. В одно мгновение Григ тоже перепугался до смерти. Он не решался пошевелиться и косился на поверхность воды. Но ни волны, ни тени видно не было.

— Да что с вами обоими?..

Паульсен не договорил. Хотя ноги почти онемели от холода, он тоже почувствовал, как нечто длинное и гибкое скользнуло вдоль бедра.

— Дерьмо…

Паульсен провёл ладонями по чёрной, блестящей поверхности, отражавшей свет лампы. Он видел, как на волнах пляшут их