Ковчег Иуды - Андреас Грубер

За спиной Паульсена из стены вывалился ещё один пласт. Второй и третий отростки прорывались сквозь землю. Они поспешно соскользнули в воду и зазмеились к мужчинам.

Первый отросток добрался до Диттриха. Паульсен беспомощно смотрел. Диттрих взревел, когда его резко рвануло в сторону. Он понёсся, словно на подводных санях, гоня перед собой волну. Ударившись головой о лампу, он погасил свет.

В темноте Паульсен всё ещё слышал, как кричит его друг, — теперь ещё громче. Он подтянулся к балке так близко, что коснулся её кончиком носа. Он чувствовал запах дерева и вкус землистой воды.

Потом закричал и Григ. Но его крик внезапно захлебнулся под водой бульканьем. После сухого треска оборвался и рёв Диттриха.

Паульсен дышал мелко. Вода добралась до ушей, омывала рот. Прижав лицо к потолочной балке, он отчаянно ловил воздух.

Истекали последние секунды. Его товарищи были мертвы. Он знал: это и его последние мгновения. Он больше никогда не увидит Марию и детей.

И тут какой-то отросток сбоку осторожно скользнул под куртку. Мягкий кончик пробрался под рубашку и коснулся голой кожи. Паульсен оцепенел. Откуда, чёрт возьми, взялась эта тварь? Почему она не тонет?

Паульсен задержал дыхание. Прикосновение было отвратительно мягким; существо прижалось к его спине, как холодная губка. Щупальце медленно поползло под рубашкой вверх, вдоль позвоночника. Паульсен не смел пошевелиться.

Потом он почувствовал укол в позвоночник. Что-то глубоко вонзилось в спинной мозг. Боль была неописуемой.

Паульсен хотел закричать, но вода сомкнулась над его головой.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

Часть 5. Расплата

ГЛАВА 29

Пятница, 12 сентября

Из тёмной бездны туннеля Кёрнер, пошатываясь, шёл к серому пятну, которое означало выход. Он даже приблизительно не мог понять, который час. Свинцовая серость за входом в шахту могла быть чем угодно — предрассветными сумерками или дождливым полуднем. Во всяком случае, ночь миновала. Уже была пятница, его пятый день в Грайне.

Кёрнер не хотел верить, что всё пережитое им с понедельника случилось на самом деле: смерть Марии, убийства Базедова, Бергера, Филиппа и Сабриски, правда о его родителях и заговор деревенских.

Он хотел верить, что это всего лишь бесконечно долгий кошмар, из которого он очнётся, стоит только открыть глаза; хотел снова сидеть в своём венском кабинете, получить от Ютты Корен новое дело и вместе с Бергером и Филиппом отправиться расследовать убийство на почве ревности в каком-нибудь жилом комплексе на окраине Вены…

Но когда он остановился перед своим «Ауди» и положил ладони на холодный металл капота, он понял: этому желанию не сбыться. Всё пошло иначе. Его жизнь развернули рывком на сто восемьдесят градусов — и окончательно разрушили.

Кёрнер уставился на левое переднее колесо «Ауди». Только теперь он заметил, что поставил машину прямо на зубья сломанных граблей. Шина спустила; автомобиль перекосился и осел на диск.

Но для плана, созревшего в нём за ночь в штольне, машина была не нужна. Ему требовалось лишь то, что лежало на пассажирском сиденье.

Холодный порыв ветра ворвался от входа в шахту в туннель. Кёрнер застегнул ветхий плащ до самого горла. Из правого кармана торчал ручной фонарь, из другого — три динамитные шашки.

Пригодной оказалась только взрывчатка из верхнего слоя деревянного ящика. Остальной динамит, особенно шашки на дне, расплылся. Нитроглицерин размягчил оболочки и превратил их в жёлтую, вонючую, маслянистую кашу.

Затаив дыхание, с почти нечеловеческим спокойствием Кёрнер вынул из ящика три шашки, не притронувшись к остальному.

Вчера днём он загнал машину в туннель так глубоко, что водительская дверь открывалась лишь наполовину. Когда в салоне вспыхнул плафон, Кёрнер на мгновение зажмурился от резкого света.

Он нагнулся внутрь. Цифровые часы на приборной панели показывали 5:03. Сознание Кёрнера медленно возвращалось из мутного, сновидческого состояния в реальность. Он впился взглядом в красные цифры.

5:04! 5:05!

Под дисплеем располагались кнопки автомагнитолы. В проигрывателе стоял диск Alan Parsons Project. Кёрнеру казалось, будто он слушал эту музыку много лет назад, хотя прошло всего несколько дней. Alan Parsons Project — The Turn of a Friendly Card — в эту минуту казался ему таким же чужим и нереальным, как всё прочее из прежней жизни.

Этой музыке не было места здесь — в царстве смерти и отчаяния.

Почти машинально Кёрнер включил радио, но туннель отрезал его от мира: из динамиков донеслось одно шипение. Ни новостей, ни дорожных сводок, ни рекламы, ни голоса диктора. Прежде чем магнитола успела автоматически перейти на CD, он выключил её.

Он взял дневник с пассажирского сиденья, достал из бардачка рулон клейкой ленты, сунул и то и другое в карман плаща и потянулся к двум рациям в центральной консоли. Они ещё понадобятся.

Прежде чем с трудом выбраться из салона, он бросил взгляд в зеркало заднего вида. Увиденное не вызвало в нём ничего. Лицо стало почти неузнаваемым. Под глазами залегли серые тени, кожа была бледна, как у покойника.

Запёкшаяся кровь на верхней губе, щеках и шее напоминала потёкший театральный грим и придавала ему призрачный вид.

Закрыв дверцу, он подошёл к багажнику. В слабом свете лампы виднелось конфискованное взрывное снаряжение, которое он с воскресного вечера возил в машине, забыв сдать Дворшаку в отдел криминалистической техники.

В свете поблёскивали медные провода и полимерные оболочки; рядом лежали детонаторы, патроны, капсюльные втулки, механические часовые взрыватели, замедлители и красные бикфордовы шнуры. Захватчик заложников был оснащён как настоящий специалист-подрывник.

Но для Кёрнера вся эта дрянь была бесполезна — за исключением тончайшего запала «Polex». Он вытащил его из связки и сунул в карман плаща. Крошечного электрического детонатора с двумя проводами хватило бы как инициирующего заряда, чтобы создать необходимое детонационное давление. Больше ему не требовалось.

На этот раз они связались не с тем человеком.

Когда Кёрнер выскользнул из шахты наружу, вдохнул холодный утренний воздух и почувствовал, как морось ложится на лицо, голова у него прояснилась. Жизненные силы возвращались.

Вид на посёлок был мутным; дома тонули в сумерках и дожде. Кёрнер удивился, что деревенские не выставили здесь пост. Ни одна живая душа не охраняла площадку.

Перед ним лежали жестяные сараи, списанные угольные вагонетки, кладбище, сторожка могильщика и пустая стоянка. Земля раскисла; одна бурая лужа смыкалась с другой. Всё казалось вымершим.

Только у подножия дамбы копошились сотни людей.