Ковчег Иуды - Андреас Грубер

class="p">За полем Трира казалась совсем близкой. Там, где река делала изгиб, стояло больше всего машин и бортовых грузовиков. Грязно-бурый поток с необузданной силой валил вниз по течению.

По другую сторону федеральной трассы река превратила огромные пространства земли в гигантское озёрное царство. Куда ни хватало взгляда, всюду разливалась высокая вода.

Посреди поля всё ещё стоял трактор с ржавым прицепом. Кёрнер прикинул: до дамбы — минут пятнадцать. Никто не заметил его, когда он побежал через поле к трактору.

Несколько минут спустя он бросился на живот у самого подножия земляного вала и пополз под защиту свисающих ивовых ветвей. Лицо и руки, покрытые грязью и листьями, сливались с деревьями и кустами вокруг.

Почва была такой мягкой, что локти уходили в неё на несколько сантиметров. Дамба тоже промокла насквозь. Восемь дней подряд принимая на себя ярость воды, она дрожала всем телом, как желе.

Кёрнер не понимал, как этот вал вообще мог так долго выдерживать натиск Триры, — а подъёму воды конца видно не было. На участке в два километра громоздился, должно быть, миллион мешков с песком. Песчаная преграда у дамбы стала такой же бурой, как мутная вода реки.

Теперь хватило бы одного удара лопатой в правильном месте — и вся дамба уступила бы напору, сдвинулась, пошла километровыми трещинами и рухнула, как бумажная стена. В считаные секунды поток прорвал бы дамбу и все защитные валы.

Пожарные уже не патрулировали гребень дамбы. Каждый лишний мешок с песком мог обрушить всю конструкцию. Стоило Кёрнеру приподнять голову, и он видел, как вода перехлёстывает через вал.

Рейка, торчавшая из потока, показывала рекордный уровень — восемь метров сорок. За ночь Трира разрослась до чудовищных размеров. Похоже, шлюзы Трирахской плотины часами оставались открытыми. Возможно, непогода на Шпойсдорфском химическом заводе уже обернулась катастрофой.

— Трещина в дамбе!

Кёрнер пригнулся. Мимо пробежали двое пожарных в жёлтых касках и синей форме. Они были слишком заняты, чтобы заметить съёжившуюся фигуру в подлеске.

Десятки грузовиков ползли мимо Кёрнера со скоростью пешехода. В нескольких метрах от него они вываливали тонны щебня и строительного мусора, пытаясь закрыть дыры в дамбе, из которых сочилась вода.

— Фильтрация в точке восемьдесят один! Нужно больше противовеса на откосе! — кричал в мегафон мужчина.

Кёрнер помнил его лицо по «Бурому Пятирогу».

Всё прибывали новые грузовики, подвозившие строительный мусор с Хайденхофского гравийного карьера. Жители, словно одержимые, пытались залатать израненную дамбу в безнадёжной гонке со стихией. Там, где заделывали одну дыру, прорывались две новые.

Теперь Кёрнер понял, почему у выхода из шахты его никто не ждал. У деревенских появились другие заботы. Сейчас у дамбы был нужен каждый человек.

Лишь один-единственный человек осмеливался неподвижно стоять на гребне, раскинув руки и устремив взгляд на бурую воду, среди запаха тлена и тухлой рыбы.

— Десять дней первозданной силы, направляемой всемогущей рукой! — возгласил патер Сахмс. — Это месть, наше проклятие, Божья расплата! Но свою судьбу мы определим сами!

По спине Кёрнера пробежал холодок.

Патер Сахмс. Божья расплата.

Внезапно он понял, почему люди оставались в посёлке и не хотели эвакуироваться. Мысль была безумной, но другой быть не могло: жителям Грайна и Хайденхофа было важно спасти вовсе не дома, не машины, не нажитое добро. Они спасали отродье.

Они хотели защитить существ, живших за их стенами, от хлора и кадмия с химического завода.

Кёрнер вспомнил слова Вайсмана — тот выкрикнул их среди ночи, едва не сбив его на деревенской площади:

— У нас в посёлке новая проблема: возможное химическое заражение! Если яды попадут в реку и шлюзы откроют, будет плохо…

Да. Именно плохо.

Даже разбавленный массами воды хлор мог быть крайне опасен. Кёрнер об этом позаботится. Он сунул руку в карман плаща за динамитом.

— Я и есть потоп, — процедил он сквозь зубы.

Каждая динамитная шашка была почти пять сантиметров в диаметре, больше тридцати сантиметров длиной и весила полтора килограмма. Трёх шашек хватило бы, чтобы вскрыть дамбу как минимум на десять метров. Чем выше, тем лучше.

Остальное сделает напор воды. Наводнение станет чудовищным.

Связав три шашки клейкой лентой, Кёрнер закопал заряд в землю так глубоко, что наружу торчал только конец. Затем он вдавил накальный стержень запала Polex в первую шашку, пока на поверхности не остались лишь два провода.

Теперь начиналась вторая часть плана. Он сорвал чёрную пластиковую крышку с одной из раций. В корпусе находились батарея, динамик, провода, реле, схемы и красная контрольная лампочка, показывавшая приём.

Подключить оба полюса электрического запала прямо к батарее означало бы умереть на месте. Вместо этого Кёрнер собирался сделать простой дистанционный взрыватель.

Он вытер испачканные грязью руки о воротник плаща, потом неловкими пальцами вырвал из устройства крошечную красную лампочку вместе с патроном. Оставалось присоединить провода запала Polex к двум контактам лампы.

Когда Кёрнер замкнул их на плюс и минус, он задержал дыхание. Но ничего не произошло.

Контакт, который обычно включал контрольную лампу, должен был замкнуться лишь тогда, когда он вызовет эту рацию со второй и та перейдёт из режима ожидания на приём. Только вместо лампы электрический импульс уйдёт к запалу, ток разогреет мостик накала и…

Бах.

В цепной реакции взлетят на воздух четыре с половиной килограмма динамита.

Пока обе рации находились в режиме ожидания. Защёлкивая пластиковую крышку и вдавливая подготовленное устройство в грязь так, чтобы наружу торчала только антенна, Кёрнер снова прокрутил в голове весь план.

Он вовсе не был уверен, что тот сработает. Дальность переносных раций составляла всего полтора километра. Если он отойдёт слишком далеко, если оторвётся провод, сядет батарея или старый динамит окажется негодным, не случится ничего.

Его всё сильнее теснила мысль, которую он носил в себе ещё со вчерашнего вечера:

Зачем оставаться?

Он мог забыть обо всём. Прямо сейчас взобраться на гребень дамбы, броситься в поток и переплыть на другой берег. Покинуть это место. Покончить со всем.

Но он ещё не был готов. Сначала нужно выяснить недостающие связи. Слишком многое оставалось без ответа.

Откуда взялись эти существа? Что они такое? Что они делают? Кто ими управляет?

Кроме того, он хотел прочитать начало дневника. Ему казалось: именно там скрыт ключ ко всей истории. И была ещё одна причина — главная. Он не мог оставить свою дочь во власти безумных деревенских жителей.

Медленно он выполз из-под свисающих ивовых ветвей. Лёжа на животе, со второй рацией в кармане плаща, он перебирался из одной борозды в