Энигма - РуНикс

Дурочка. Каз покачал головой.

Подождав, пока шум стихнет, Дерек снова закричал:

– Сегодняшняя ночь – древняя традиция, которой следует каждый выпускной курс, чтобы приветствовать первокурсников. В Мортимере мы одна семья.

Каз чуть не закатил глаза от нарастающей с каждым словом тупости. Он знал, что единственная причина, по которой Дерек обожал устраивать вечеринки, заключалась в том, чтобы получить удовольствие от девушек со звездами в глазах, думающих, что они целуют принца. Дерек упивался своей властью: очаровывал, влюблял в себя, а после избавлялся от поклонниц, будто они мусор. Хотя это и не касалось Каза, временами ему хотелось, чтобы одна из них отбила Дереку яйца, врезав по ним коленом.

– Предлагаю сыграть в игру, чтобы узнать друг друга получше. Кто в деле?

Каз наблюдал, как большинство девушек подняли руки. Лишь его муза и ее темнокожая соседка остались неподвижными. Что, как ни странно, его порадовало.

– Давайте, девушки, вытягивайте, – приказал Дерек, указывая на стоящую перед ним миску со сложенными записками.

– Только не снова этот идиотизм, – пробормотал Барон, и Каз с ним согласился. Детская забава, но, возможно, этого и следовало ожидать от первокурсников, выросших в строжайшей дисциплине, даже если они попали в одно из самых меритократических учебных заведений. Каз лицезрел подобное уже сотню раз.

Для этих неискушенных новичков игра, какой бы глупой она ни была, казалась самым веселым развлечением.

– Ну же, не стесняйтесь. – Дерек с друзьями одобрительно закивали, когда несколько девушек вышли вперед и вытянули записки. – На них написаны задания, но ничего слишком дикого, не волнуйтесь. Просто выполняйте их и веселитесь. Если не выполните, мы выберем для вас что-нибудь другое, но оно может оказаться гораздо хуже. Каждый, кто справится, получит приглашение на мою эксклюзивную вечеринку.

Парни вокруг зашумели. Каз сделал глоток воды, стараясь сдержать скуку, и сосредоточился на ней.

– Салем Салазар, – произнес Барон сбоку, очевидно проследив за взглядом Каза.

Он уже знал ее имя. Как и остальные, что Казу претило.

Черт.

– Как Оливия Салазар? – спросил Эрик, желая убедиться.

– Да, но даже не думай об этом. Она неприкосновенна.

Дважды черт.

Она неприкосновенна. Не то чтобы Салем интересовала Каза, но осознание того, что она под запретом, не очень-то его устраивало. Он терпеть не мог, когда ему указывали, что ему можно, а что нет.

– Думаешь, почему они еще не прибрали ее к рукам? – Барон сухо усмехнулся. – Ее сестра позаботилась о том, чтобы Салем осталась нетронутой. – Семью покойного трогать нельзя.

Каз не отводил взгляда, наблюдая, как Салем следит за девушками, выполняющими различные задания, иногда она мимолетно смотрела на него, и они встречались взглядами на мгновение, прежде чем Салем вновь занимала роль наблюдателя.

Девушки вокруг избавлялись от верхних слоев одежды, танцевали на коленях, уходили в лес в одиночестве или даже целовались с кем-то – обычные студенческие задания, часть игры. Дерек обычно выбирал одну из первокурсниц, подкручивал правила, чтобы заполучить поцелуй, и забавлялся с ней до последнего.

Девчонки одна за другой завершали задания и отходили в сторону, а парни свистели и хлопали. Каз ощутил напряжение в спине, когда его настигло осознание, что для Дерека осталось не так уж много вариантов. Каз посмотрел на парня, молча наблюдая за ним, и по одному лишь предательскому взгляду все понял.

Этот придурок нацелился на нее.

На маленькую музу Каза.

Черта с два.

Он не понимал, почему настолько сильно противился самой мысли об этом. Он даже не знал Салем и интересовался ею исключительно из художественных соображений. Но его чувства напоминали отношение к творчеству – он стремился спрятать его подальше от посторонних глаз.

Пальцы Каза чесались от желания взять карандаш или кисть, что-нибудь, что угодно, только бы избавиться от нарастающего внутри напряжения, пока число девушек сокращалось до считанных единиц. Будь Салем кем-то другим, он бы легко дал понять, что с ней играться нельзя. Просто подойдя к ней и обхватив за плечи, он бы мгновенно донес свою мысль. При всей своей власти и влиянии в этом месте студенты предпочитали с ним не связываться.

Но он ни черта не мог сделать – клетка держала его взаперти, пока он рычал изнутри.

Участниц становилось все меньше, пока не остались только Салем и ее подруга. Сперва Дерек подошел с миской к подруге. Его улыбка пробуждала в Казе желание врезать парню кулаком, чтобы брызги крови нарисовали на холсте рисунок, достойный выставляться в коридорах в качестве предупреждения.

Судя по виду его маленькой музы, она тоже не впечатлилась. Но так Салем смотрела на большинство вещей. Ее трудно постичь. По тем деталям, что Каз успел подметить, она казалась замкнутой, почти ледяной в своем поведении, и изучала жизнь так же, как рассматривала тот труп, над которым он ее застал, – клинически, отстраненно, равнодушно. Каз задавался вопросом: маска ли это или же за ней таилось нечто большее?

Подруга Салем нехотя вытянула записку, открыла ее и вздохнула.

– Станцуй парню сексуальный танец на тридцать секунд.

Каз наблюдал, как Салем похлопывает подругу по спине в знак поддержки. Девушка огляделась в поисках нужного парня и остановила взгляд на стоявшем рядом Бароне, который просто потягивал напиток, каким бы он ни был.

Эрик тихонько присвистнул, когда девушка, напоминавшая миниатюрную фею, неуверенно приблизилась к Барону. Она остановилась перед ним, выпрямилась и начала двигаться. Каз искоса наблюдал, не за ней, а за своим знакомым, и когда увидел, как тот стиснул зубы, не смог сдержать едва заметной усмешки. Барон, холодный и отстраненный Барон Натаниэль Уитмор, подпал под чары маленькой танцующей феи. Броня дала трещину.

Как интересно.

Когда-нибудь это может пригодиться.

Танец закончился, и девушка почти бегом вернулась к подругам, которые смотрели на нее с легким удивлением, и все захлопали.

Каз наблюдал, как Барон обуздал эмоции, а затем снова сосредоточился на студентах. Лицо Дерека сияло триумфом, когда он повернулся к следующей и последней оставшейся девушке.

– Спасибо, но я не играю, – донесся до Каза ее тихий ответ. Если бы голоса умели влиять на температуру, всех присутствующих уже бросило бы в дрожь. В тоне Салем не было ни капли тепла. Он напоминал ему труп, рядом с которым они встретились, – ледяной, недвижимый, неприветливый.

Потусторонний.

Проклятье, сделать бы сейчас набросок.

Толпа улюлюкала и подначивала ее. Но именно подруга, танцующая фея, прошептала что-то на ухо Салем, заставив ее выдохнуть. Девушка кивнула, и змеи на ее голове затанцевали,