Энигма - РуНикс

до восемнадцати, она ни с кем не обмолвилась ни словом. Сперва это был бунт, ответная реакция на небольшой травмирующий инцидент, и ей нравилось, что никто больше не велит ей контролировать язык или свои необузданные порывы. Она считала, что сможет одержать верх над окружающими, если они ничего от нее не услышат. Тринадцатилетней Салем понадобилось ровно восемь дней, дабы понять, что никто даже не заметил. Пока она кивала, улыбалась и качала головой в нужные моменты, ее родители и не задумывались, что дочь перестала говорить, сестра тоже не обращала внимания, запутавшись в собственных подростковых драмах. А друзей у Салем не было, по крайней мере тех, кто мог бы видеться с ней, поэтому девочка решила просто замолчать и направила весь словесный поток в письма единственному другу. Фальшивому другу.

В двадцать лет жизнь Салем полнилась странными воспоминаниями.

Отмахнувшись от них, она молча помогла перенести Мелиссу. Оставалось только подняться на лифте, но заходить внутрь ей пока не хотелось.

Салем вновь охватила тревога, на этот раз усилившись десятикратно.

– Я вымоталась, – простонала Адити, разминая плечи. – Слава богу, завтра у меня выходной.

Салем взглянула на девушку, в которой, как она подозревала, скрывалось больше, чем казалось на первый взгляд, и спросила то, что уже давно хотела узнать:

– Почему ты работаешь? – Следом, поняв, как это прозвучало, она добавила: – Я не хочу тебя обидеть. Мне просто любопытно, ведь университет покрывает все расходы студентов с полной стипендией.

Адити прислонилась к каменной стене рядом с дверью.

– Я всегда работала, даже если час в день. Дело не в деньгах, а в том, чтобы придерживаться дисциплины. Но теперь я полюбила «БКК». Не поверишь, сколько всего мне удается подслушать! Для такой сплетницы, как я, идеальнее места не придумаешь, – со смехом закончила Адити.

Салем оценила ее свежий взгляд на вещи. Но мысли зациклились на подслушивании. Она огляделась по сторонам, желая убедиться, что никто не притаился поблизости, и снова обратилась к Адити:

– Ты что-нибудь слышала о теле, которое нашли на пляже?

Она замерла, скользя взглядом по сторонам.

– Не здесь, – заявила Адити, открывая дверь в подъезд. – Встретимся завтра в десять у библиотеки.

Салем кивнула и проследила, как Адити вошла в здание.

Спустя несколько минут за ней последовала и сама Салем. Было уже за полночь, и становилось все холоднее. Салем не видела смысла задерживаться на улице, когда могла оказаться в своей постели, в тепле и уюте. Вздохнув, она вошла в огромный общий вестибюль трех зданий.

Здесь расположились три лифта и три лестницы, на каждой из которых значилось название корпуса. Салем не понимала, в чем смысл общего входа, но догадывалась, что это как-то связано с поощрением общения и налаживания связей.

Она подошла к лестнице, на которой темным шрифтом было выведено «Клиффсайд». На двух других было написано «Вудсайд» и «Таунсайд». Салем предположила, что названия ссылались на открывающийся из соответствующих зданий вид[2], что было довольно удобно.

Салем устремилась вверх по лестнице. Хотя ее комната находилась на третьем этаже, она всегда поднималась по ступеням, с тех пор как в двенадцать лет случайно застряла в гробу на похоронах бабушки, вскоре после смерти дедушки. Тогда она отправилась искать Джуни и упала внутрь. Прошло всего несколько минут, прежде чем директор похоронного бюро услышал лай Джуни и крики Салем и открыл крышку, но тогда ей казалось, будто минула целая вечность. Этот инцидент прошел незаметно. Директор похоронного бюро никому ничего не сказал, остерегаясь серьезных последствий для бизнеса. А Салем ни с кем не поделилась, потому что делиться, по сути, было не с кем. Она просто успокаивала себя, обняв Джуни.

Во всем мире лишь двое знали о ее сильной клаустрофобии, ставшей результатом того невинного инцидента вкупе с падением в яму в детстве, и один из них уже мертв.

С тех самых пор Салем не могла находиться в лифтах, маленьких комнатах и других замкнутых пространствах. Было ли это следствием травмы? Возможно. Но повлияло ли понимание этого на ее реальность? Нет.

Лестница ничем не выделялась, вписываясь в общий стиль замка: обычные широкие каменные ступени и металлические перила, ведущие с одного этажа на другой. Наконец Салем остановилась на своем этаже.

С лестничной площадки разветвлялись многочисленные коридоры, ведущие в общей сложности к десяти комнатам на этаже. Салем не знала, сколько их на других этажах или в других зданиях, но, проходя по коридору к своей двери и отпирая ее отпечатком большого пальца на сканере, расположенном рядом со старомодным замком, который больше подходил декору, она радовалась, что ей досталась именно эта комната. Хотя сей жилой корпус занимали студенты, оказавшиеся на нижней ступени социальной лестницы, она сомневалась, что у кого-то из обладателей высшего ранга из комнаты открывался такой же вид, по крайней мере в ее корпусе.

Закрыв за собой дверь, Салем подошла к огромному окну прямо напротив входа и всмотрелась в темную ночь. Ее взгляд скользнул к пустой территории за кампусом, ведущей к утесу, куда Салем ходила несколько раз, резко обрывавшемуся перед морем, и к маленькому маяку чуть в стороне.

Сама комната была приличных размеров, с двуспальной кроватью, небольшим шкафом, письменным столом и стулом, мини-холодильником и простой ванной комнатой. Каждому студенту позволялось обустраивать пространство по своему усмотрению. Например, на стене напротив кровати предусматривалось место, куда можно установить телевизор.

Но вместо него Салем повесила туда доску расследования.

Она подошла к ней, сканируя взглядом снимки, вырезки, рукописные заметки и ниточки, соединяющие одно с другим, хотя все это видела уже сотни раз. Она оценивала, анализировала и пыталась разобраться в деле так долго, что ей казалось, будто сможет воссоздать всю доску во сне.

Здесь висели фотографии десяти тел, некоторые снимки с места преступления, другие сделаны после вскрытия, а какие-то и при жизни. Рядом имелись даты и данные, причины смерти и закономерности – все, что нашли полицейские и следователи. Как Салем получила к ним доступ? Традиционным способом – подкупив работников самого низкого звена в различных офисах, кому все равно, если кто-то чужой быстро проскользнет в подсобку, и кто не будет знать, к каким данным тот получит доступ.

Десять различных смертей – одиннадцать, считая тело на пляже, – и ни одной связующей нити, кроме того что каждый из погибших был студентом Мортимера и претендентом на престижную премию за выдающиеся достижения. Все жертвы из разных слоев общества, разного социального положения и разных культур.

Как и каждое утро, первым делом после сна, и каждый вечер,