Энигма - РуНикс

Салем диктовала ей сведения о школе и годах обучения сестры. Они прокручивали страницу, фотографию за фотографией, и сердцебиение Салем учащалось после каждой из них, пока страница не закончилась.

Девушки обменялись взглядами и, не проронив ни слова, вернулись к самому началу, прокручивая все медленнее, рассматривая каждый снимок, пока страница снова не подошла к концу. Салем откинулась на спинку стула, чувствуя, будто у нее из легких выбили весь воздух.

Профиль сестры отсутствовал. Ничего нет. Ни имени, ни метки, ни единой записи. Как будто ее никогда не существовало на университетском портале, файл полностью стерли.

Что за черт?

– Сделай мне одолжение. – Салем снова наклонилась к экрану. – Проверь еще одну страницу, пожалуйста.

Адити просмотрела базу данных Школы права пятилетней давности в поисках другого студента, основываясь на словах Салем.

Информации не нашлось. Еще один мертвый студент, чей файл стерт.

Салем снова отклонилась на спинку стула и задумалась о том, что это значит. Университет каким-то образом удаляет профили погибших из баз данных, словно их никогда и не существовало. Решалось ли это на уровне совета или администрации? Знал ли об этом вообще совет или же он и давал указания? Или все это не связано с университетом, а кто-то другой взломал их базу?

За веками Салем разгоралась слабая пульсирующая головная боль.

– Что происходит? – нерешительно спросила ее Адити.

Салем перевела на подругу взгляд, размышляя, может ли она рассказать. Несмотря на то что Адити казалась милой и помогала ей, Салем лучше многих знала, что значит быть использованной. Когда-то она была наивной, но теперь ее доверие сложнее заслужить. В этом и заключалась суть проблемы: она никому не доверяла.

Даже самой себе.

«Оставайся в текущем моменте».

Салем покачала головой как раз в тот момент, когда завибрировал ее телефон. Взглянув на экран и заметив незнакомый номер, она нахмурилась. Ей редко кто звонил, кроме матери, тем более с незнакомого номера.

– Прости, – пробормотала Салем, радуясь, что не пришлось отвечать на ее вопрос, и приняла звонок.

– Алло.

– Мисс Салазар, – услышав голос доктора Бейна на другом конце линии, Салем заметно расслабилась.

– Доброе утро, доктор Бейн, – поприветствовала она. – Не ожидала вашего звонка.

Старик усмехнулся.

– Знаю. Надеюсь, я вас не отвлекаю.

– Вовсе нет, – сказала Салем, заметив на себе любопытный взгляд Адити.

– Что ж, я мог бы назначить встречу и сказать вам в понедельник, – начал доктор Бейн. – Но не хотел ждать. Совет провел совещание и в итоге решил возобновить вручение наград в соответствии с вашим предложением, мисс Салазар.

У нее перехватило дыхание.

– Прием заявок откроется в понедельник. Готовьтесь, мисс Салазар. Будет непросто.

Глава IX. Салем

Я впервые осознал, что могу по-настоящему полюбить, – я нашел тебя.

Шарлотта Бронте. «Джейн Эйр»

Слово «мортимер» означало «смерть».

Салем узнала об этом случайно, в порыве любопытства заглянув в справочник. Хотя и не понимала, зачем кому-то понадобилось называть университет в честь смерти. Подобно дурному самосбывающемуся пророчеству, это место оправдало свое название.

Но казалось, будто только Салем об этом помнила и волновалась. Все остальные, судя по всему, вычеркнули смерти из своей памяти. Студенты, преподаватели, жители городка, даже репортеры, освещавшие случай на пляже. Не будь Салем уверена в своем ощущении реальности и не имей перед глазами неопровержимых доказательств, она бы подумала, что бредит.

– Давайте поговорим о главном споре в нашем предмете на протяжении веков. Наследственность или же среда воспитания. Есть мысли? – Доктор Мерлин огибал стол с привычным шармом; как всегда, половина девушек смотрела на него восхищенно, а парни заряжались его энергией.

За последние несколько недель лекций и наблюдений за ним Салем не обнаружила в этом мужчине абсолютно ничего необычного. Он жил в большом доме в городе, испытывал симпатию к некой замужней преподавательнице (по слухам) и вел активный образ жизни, путешествуя по всему миру и проводя семинары по выходным.

Он не пропустил ни одной лекции, как не позволил и своему ассистенту, который стал для Салем занозой в заднице, просто находясь с ней в одном пространстве, пропустить ни одного занятия, не считая первой учебной недели.

На каждой лекции Каз ван дер Ваал со скучающим видом сидел за своим столом и отвечал на все вопросы доктора Мерлина, а иногда даже рисовал в блокноте. Временами, когда профессор особенно злился, он проверял студентов на прочность, заставляя вступать в дискуссию с Казом.

Но Салем это никогда не касалось. Поэтому пришлось сменить тактику.

Впервые за все лекции она добровольно подняла руку.

Доктор Мерлин перевел на нее удивленный взгляд, но улыбнулся, хотя от его улыбки ей стало не по себе.

– Да, мисс Салазар.

– Среда воспитания переменчива. Наследственность – нет.

– Слишком простое объяснение, – раздался язвительный тон из-за спины профессора, голос, который она в равной степени любила и ненавидела за ту реакцию, которую он в ней вызывал.

Салем встретилась со взглядом Каза. Его пристальное внимание ощущалось сродни удару тока. Опьяняющему, невыносимо сильному удару. Совсем не этого она сейчас ждала.

Она сосредоточилась на профессоре.

– Вы спросили о моих мыслях.

Доктор Мерлин окинул взглядом их с Казом.

– Справедливо. Но Каз прав. Когда изучаете человеческую психику, редко что бывает настолько простым. Везде нужен контекст.

Салем почувствовала на себе критические взгляды однокурсников и осталась стоять на своем, вскинув подбородок и устремив многозначительный взор на Каза.

– Почему бы вам в таком случае не объяснить?

Каз одарил Салем односторонней ухмылкой, которая действовала ей на нервы.

– С удовольствием. Наследственность… – он оглядел класс, – может сильно зависеть от внешних воздействий. Это могут быть семейные, социальные, медицинские или даже судебные факторы, которые оказывают наибольшее влияние на человека. Обратимся к статистике. Количество психопатов в мире намного превышает количество преступлений. Они могут сдерживать свои порывы благодаря системе поддержки семьи, медицинской помощи или даже страху перед законом.

Салем знала, что Каз – ассистент профессора и, скорее всего, изучал курс первого года. Но не мог ли он проявить хоть немного глупости?

Она стиснула челюсти, когда Каз замолчал и вернул взгляд к ней.

– Что вы об этом думаете?

– Независимо от внешней поддержки – добавьте вы любовь, законы или лекарства – врожденные черты никуда не денутся. Уберите внешние факторы, и люди вернутся к тому, кем они родились.

Это было самое длинное ее высказывание на лекции, да и вообще за последнее время.

Салем заметила, как вспыхнули глаза Каза, когда она заговорила ледяным тоном, опровергая его слова.

– Но врожденные порывы