Энигма - РуНикс

поверила. Салем паниковала, а Каз это видел, и вряд ли он был настолько джентльменом, чтобы не воспользоваться этим. Однако ее голос, к счастью, лишился прежнего испуга. Она постаралась придать лицу невозмутимое выражение, которого все от нее ожидали.

– А я не хочу тебя поцеловать, – прямо заявил Каз. – Оба заявления – ложь.

Салем снова моргнула, сбитая с толку его словами.

– Так почему не поцелуешь?

Несколько долгих мгновений он молчал.

– Между нами ничего не может быть.

Она смутилась еще сильнее. И попыталась развернуться, чтобы посмотреть на него как следует, но Каз легко остановил ее движение.

Салем подняла взгляд, когда он потянул за выбившийся из ее небрежного пучка локон. В его глазах плескалось что-то весомое, зрачки расширились. Он снял с Салем очки, о которых она и вовсе забыла.

– Не двигайся, – велел Каз, впервые обращаясь напрямую.

Салем неосознанно подчинилась, как и тогда в лесу, и он достал что-то из кармана.

Карандаш.

Тот самый карандаш, которым он угрожал парню.

Она сглотнула, когда Каз провел кончиком карандаша по одному локону, медленно обводя его форму, полностью сосредоточившись на своих действиях, прежде чем приложить кончик к внешнему уголку ее брови, опасно близко к глазам.

Салем не моргала, рассматривала его сосредоточенные черты лица. Не моргала, пока Каз очерчивал ее брови, веки, нос, приоткрытые губы, спускался по подбородку, по изгибу шеи, к краю рубашки.

Ее сердце гулко колотилось всего в нескольких дюймах от его карандаша.

От опасности, от желания – Салем не понимала. Каз подобен загадке, его мотивы неясны, реакции неопределенны. Насколько она знала, он мог быть напрямую причастен к некоторым смертям или что-то знать о них; мог убивать людей ради особого оттенка багровой краски; или же мог не иметь никакого отношения ко всему этому. И по какой-то неведомой причине ее извращенный мозг находил его таинственность еще более привлекательной. Будто в противоположность мотыльку, которого манило пламя, Салем тянулась к тьме Каза, слыша ее зов.

Она помнила, что последовала за художником ради разговора, но, стоя здесь, после внезапного приступа паники и еще более внезапного возвращения к реальности, когда его безраздельное внимание одурманивало ее, когда Каз обводил ее фигуру, словно запечатлевая в памяти, слова застряли у нее в горле.

Салем открыла рот, закрыла его, снова открыла и вновь закрыла.

– Я велел тебе не шевелиться, – язвительно произнес Каз. – Говорить ты можешь.

Как благородно с его стороны.

Салем облизнула губы, чтобы увлажнить их, и ощутила привкус своего медового бальзама.

– Что значит между нами ничего не может быть?

Один уголок его великолепных губ приподнялся.

– А ты хочешь, чтобы между нами что-то было?

– Нет, – сказала она ему.

Его улыбка обернулась ухмылкой, которую Салем ненавидела.

– Тогда не забивай этими мыслями свою хорошенькую голову.

– А что с мертвой девушкой на пляже?

– А что с ней?

– Ты знал ее?

Взгляд Каза скользнул по коже, на которой он только что что-то нарисовал, и он тут же стер узор, прежде чем снова приложить кончик карандаша к ее подбородку.

– Да.

– И ты знаешь, как она умерла?

Каз пожал плечами.

Салем смотрела на него, мысленно взвешивая слова и прикидывая, стоит ли позволить им вырваться наружу.

– Они заставили ее это сделать?

Он замер.

Карандаш, его рука, все тело, абсолютно все застыло.

Кончик карандаша прижимался к веку Салем.

Каз впервые встретился с ней взглядом с тех пор, как начал обводить ее контуры, и беззаботность на его лице сменилась чем-то суровым, напряженным. Тумблер щелкнул, и версия темного принца подземного мира, как Салем окрестила его, была в равной степени ужасающей и захватывающей.

– Кто?

Салем держала рот на замке, надеясь, что ее привычная методика выжидания сработает, хотя в прошлом и не получилось, и Каз не раскусит ее блеф и не поймет, что она ничего не знает. Она терпеливо ждала, внимательно наблюдая за его реакцией и микровыражениями, но он никак не выдал себя, не продемонстрировав ничего, кроме молчаливой напряженности.

Секунды превратились в минуты, ни один из них не нарушал тишину и не разрывал зрительного контакта. Салем поняла, что Каз не поддастся ее привычным методам. Судя по реакции, он отличался от остальных, и ей придется прибегнуть к другим способам, чтобы вытянуть информацию.

Салем прижалась к нему, сократив последние дюймы между ними, и сексуально, как ей казалось, взглянула на него из-под ресниц, не обращая внимания на то, что ее шея затекла, пока она смотрела снизу вверх.

– Скажи мне, – прошептала Салем, стараясь подражать томным голосам, которые слышала в фильмах. Это же чистая наука – более низкий тембр, хрипловатый тон, звук с придыханием, все это создавало соблазнительную комбинацию.

Уголок рта Каза дернулся.

– Мило. – Он постучал карандашом ей по носу, а затем провел им по шее, на этот раз не останавливаясь у края рубашки, а минуя его и обводя округлость правой груди, что Салем остро ощутила, когда кончик карандаша приблизился к соску, который торчал, точно маяк, зовущий корабль домой.

Каз остановился на самом краю ареолы, даже не подозревая об этом, и наклонился ближе, чтобы прошептать Салем на ухо, вливая голос прямо в ее вены, словно дозу наркотика, обрекая ее на зависимость.

– Я умею соблазнять гораздо лучше тебя, маленький аспид. Будь осторожна в выборе игр, которые со мной затеваешь.

Что-то завибрировало у ее бедра, и она слегка ахнула, не понимая, когда начала дышать так глубоко и почему закрыла глаза.

Вновь ощутив вибрацию, Салем подняла веки и увидела, как Каз достает свой телефон, на миг задержав взгляд на ее глазах, прежде чем перевести внимание на сообщение.

Стиснув челюсти, он провел рукой по ее длинным волосам, оттягивая их назад.

– Слушай меня, и слушай внимательно, – серьезно сказал он ей. – Если не хочешь себе навредить, больше не преследуй меня. Даю тебе еще один шанс.

И, не говоря больше ни слова, Каз отодвинулся, толкнул дверь и вывел гостью наружу, следом закрыв дверь за собой и оставив Салем стоять и гадать, что же, черт возьми, произошло за последние несколько минут.

Глава XI. Каз

Временами человеческие места порождают бесчеловечных монстров.

Стивен Кинг. «Сияние»

– Я же говорил тебе, черт побери, не связываться со мной таким образом.

Каз вышел на поляну перед старым заброшенным зданием, чувствуя ярость, которая копилась в нем во время прогулки по лесу. На протяжении многих лет именно гнев ему давалось контролировать сложнее всего. Когда-то давно, в