Энигма - РуНикс

другой жизни Каз не раз попадал из-за него в неприятности. Единственное, что, казалось, помогало, – два совершенно разных вида искусств: то, где Каз оставался на одном месте и работал на холсте, и то, где постоянно находился в движении и смешивал боевые приемы. Каз регулярно тренировался в одном из спортивных залов города, радуясь возможности продолжать занятия и выплескивать агрессию, чтобы сосредоточиться на цели.

Туман, который начал просачиваться в лес с самого утра, полностью покрыл землю густыми белыми клубами, и влага пропитала штаны. Заброшенное здание когда-то служило неким местом поклонения. Каз наткнулся на него два года назад, в стороне от проторенной тропы и в такой глуши, что даже любопытные студенты держались от постройки подальше из-за местных, скорее всего, выдуманных легенд. Больше сюда никто не заглядывал.

Место идеально подходило для чего-то тайного или гнусного. За весь год в Мортимере Каз не видел здесь ни души.

Мортимер. Гребаный Мортимер. Каз ненавидел это место всем своим естеством. Но ему ежедневно приходилось делать вид, что все наоборот, и это еще больше действовало на нервы, лишь усиливая кипящий внутри гнев.

Когда Каз вышел к центру поляны, его переполняло раздражение. Каз бесился, что его оторвали от одного из самых возбуждающих моментов в жизни, которого он никак не ожидал – как и паники Салем или реакции на его прикосновения. Когда заметил, как она дрожит возле двери, ему почти захотелось развернуть девушку к себе и увидеть эмоции в ее глазах, лицезреть там что-то, кроме презрения и отстраненности, неприкосновенной ауры, которая окутывала Салем, словно плащ, грозясь заморозить любого, кто подойдет слишком близко.

Каз пытался сдержаться. Он очень, очень, мать его, старался. Но Салем стояла там и всхлипывала, чего он никак не ожидал, сбрасывая свою кожу, чтобы показать ему потрясающую изнанку себя.

Зрелище ворвалось в его кровь, словно галлюциноген, устремившись к голове, сердцу и члену. Никогда еще его не охватывало такое всепоглощающее возбуждение, как в тот момент, когда он прижимался к спине Салем, ощущая, как она постепенно успокаивается. И еще ни одна женщина не будоражила так его воображение.

Это опьяняло.

Она опьяняла.

И Каз жаждал лишь одного – запечатлеть этот миг, запечатлеть ее ужас, ее преображение, ее выход за рамки привычного.

Так что да, он испытывал гнев.

А еще его раздражало, что он так и не выяснил, что именно, черт возьми, по мнению Салем, она знала, что и кого имела в виду под «они», допрашивая его. Отчасти Казу хотелось спросить девушку об этом, но он знал: как только заведет сей разговор, он откроет ящик Пандоры, к чему никто не готов, и уж тем более она.

Так что да, его приводил в ярость мужчина на поляне и вся жизнь в целом.

Эрик спрыгнул с алтаря, где напряженно сидел и курил, судя по окуркам на земле, уже третью сигарету.

На резкие слова Каза он отбросил бычок и поднял руки в невинном жесте.

– Я бы не писал, не будь это важно. У нас проблемы, парень.

Выдохнув, Каз уперся руками в бедра. Эрик знал, на какой риск они шли, встречаясь вот так, особенно учитывая последние несколько лет истории между ними. Эрик – единственный из оставшихся в живых, кто хранил секреты Каза, хотя художник вовсе не горел желанием делиться ими, поскольку ни на йоту не доверял этому парню. Все так сложилось из-за дьявольской необходимости, гнилого везения и чистой случайности: парень, нанятый им для выполнения теневой работы в Сети, оказался тем же человеком, с которым у Каза имелись общие интересы в Мортимере.

Но день, когда Эрик решится открыть рот, чтобы подвергнуть риску Каза и его цели, станет днем его таинственного исчезновения. Казу не составит труда разобраться с парнем. Он не первый раз занимался подобным, точно зная, что и не последний.

– Что происходит? – проявляя все свое терпение, спросил Каз.

– Барон копает под тебя, – сказал Эрик.

Черт.

Это серьезно.

Он еще не готов.

– И откуда тебе это известно? – уточнил Каз, делая шаг вперед.

– Я установил в его доме жучки, – поспешил объяснить Эрик. – Слежу за ним, просто чтобы прикрыть наши задницы. Ничего подозрительного не всплывало. Но вчера вечером ему позвонили. Я только услышал твое имя и как он пообещал, что займется этим.

Проклятье, хреновые новости. Барон – опасный ублюдок, к тому же еще и умный. Смертоносная комбинация: смекалистый в качестве друга, мерзкий на позиции врага.

– И еще кое-что, – продолжил Эрик, будто сказанного недостаточно. – Он попросил кого-то в жилом корпусе предоставить ему доступ в комнату Салазар.

Каз стиснул челюсти.

– Почему именно к ней? Он сам заявил о ее неприкосновенности.

Эрик сглотнул.

– Да, но что-то изменилось. Понятия не имею, что произошло, никакой другой активности не наблюдалось. Но Барону позвонили, и он внезапно вписался в это дерьмо.

Черт.

Салем каким-то образом, осознанно или нет, ступила в логово льва. Смерть сестры подарила ей неприкосновенность, а девчонка собиралась разбить ту вдребезги.

– Я разберусь, – заявил Каз Эрику. Он не должен. Каз знал, что ему не стоит вмешиваться. Но он обязан положить конец действиям Салем, иначе она станет еще одним объектом статистики или, что хуже, разрушит его планы.

Каз вспомнил, как она прижималась к нему всего несколько мгновений назад, ощущение ее волос в его руках, ее тела перед ним. Она была такой свирепой, ее ледяная аура жалила, и он совершенно упустил из виду, насколько она чертовски миниатюрна, насколько хрупка, насколько легко ее можно сломать. И хотя ему было все равно, он не мог допустить, чтобы с его музой что-то случилось, пока он сам с ней не разберется.

Всплеск желания защитить Салем его не удивил, но, черт возьми, все это причиняло неудобства. Он сосредоточился на Эрике.

– А что насчет моего дела?

– У меня достаточно брандмауэров и отвлекающих факторов, чтобы выиграть время, – признал Эрик. – Но все это ненадолго, Каз. Ты же знаешь, Барон прет напролом, когда дело доходит до чужого грязного белья. Я не могу сдерживать его бесконечно.

Каз понимал. Но только время ему и требовалось.

– Сколько ты сможешь продержаться? – спросил Каз, пытаясь придумать план и способ привести его в действие.

– Может, месяц, максимум два.

Не так уж много.

Каз кивнул.

– Делай все, что в твоих силах. Держи меня в курсе. Я придумаю что-нибудь еще.

Эрик помрачнел.

– Я понимаю, что руководит твоими действиями, но я знал его. И он бы не хотел для тебя подобной участи. Думаешь, оно того стоит?

Каз