Энигма - РуНикс

Она прочитала выведенные на нем слова и холодно взглянула на Дерека.

– Нет.

Он улыбнулся, будто только этого и ждал, а она угодила прямо в его ловушку.

Каз мысленно подсчитал, сколько брызг крови может закрасить половину холста.

Это нелепо. Он не знал эту девушку, он не должен испытывать те чувства, что переполняли его. Но Салем вернула жизнь в его мертвое творчество, стала вдохновением под его пальцами, ее холодность все сильнее разжигала его внутреннее пламя.

– В таком случае, – Дерек ухмыльнулся, – поцелуй парня с пирсингом в ухе. Любого, кроме первокурсников.

Только сам Дерек подходил под заданные им параметры. Он знал, что делает.

Но он не ведал мыслей Салем.

Она даже не огляделась по сторонам, ни на миг не засомневалась.

Ее взгляд метнулся прямо к Казу, сразив его, подобно молнии, буквально парализовав. В его сознании вспыхнул ее образ на гигантском холсте: ожившая ледяная богиня с глазами из расплавленного золота, с шевелящимися змеями вместо волос, способная одним взглядом обращать мужчин в беспомощных идиотов.

Эрик снова присвистнул, а Барон выругался. Улыбка окончательно сошла с лица Дерека, когда Салем обошла костер и направилась прямо к нему, надвигаясь, точно шторм в океане, готовый утащить Каза под воду, невзирая на его волю.

Она бесцеремонно вторглась в его личное пространство, и тогда он осознал, насколько Салем миниатюрна: макушка ее головы едва достигала линии его подбородка. Когда она запрокинула голову, ее волосы почти коснулись его груди. Ему пришлось сжать руку в кулак, чтобы сдержать желание прикоснуться к ее кудрям, пальцы дрожали от потребности ощутить их мягкость.

Но Каз не двигался.

Яркий золотистый оттенок глаз Салем, которого он никогда прежде не видел, но который ему захотелось повторить на холсте, захватил его в плен.

Не успел Каз опомниться, как она приподнялась на носочках и чмокнула его в ничего не подозревающие губы. Мгновение мягкости, фруктовый привкус, легкое покалывание – и все исчезло.

Они так и не сомкнули веки, пока он облизывал губы, ловя оставшийся ягодный привкус, а она опускалась на пятки.

– Это не поцелуй! – возмутился кто-то издалека.

Салем не проронила ни слова, однако ее взгляд давал ледяную клятву, лишь воодушевлявшую, распалявшую, заражавшую Каза еще сильнее.

Она играла в игры, правил которых не ведала, с игроками, которых не видела, и совершая ходы наугад. Сперва фотография на пляже, теперь поцелуй.

Каз просил ее держаться подальше, но она намеренно не стала этого делать.

Салем бросила ему вызов, и будь он проклят, если не примет его.

Глава VII. Салем

Смертельный удар щипку возлюбленного подобен,

Болезненному и желанному.

Уильям Шекспир. «Антоний и Клеопатра»

Что за чертовщина?

Почему, черт побери?

Как, черт возьми?

Вопросы продолжали кружиться в голове Салем, пока она возвращалась в жилой корпус вместе с Адити и Мелиссой. С Адити, тоже молчавшей всю дорогу, и Мелиссой, которая опиралась на них обеих и невнятно что-то бормотала. Подозрения о том, что в напиток что-то подмешали, подтвердились. Но с тем, какое именно вещество в нем оказалось, Салем разберется позже. На сегодня она была морально истощена.

Это так на нее не похоже.

Салем не свойственны импульсивность и безрассудство. Она всегда была рациональной. Выносливой. Находчивой. Со стороны могло показаться, что и сегодня она оставалась верна себе: не пожелав целовать парня по правилам игры, она мгновенно оценила ситуацию и выбрала другого. Однако в глубине души знала, что при принятии решения руководствовалась отнюдь не разумом. За ее действиями не стояло никаких особых причин, кроме желания стереть ухмылку с лица старшекурсника.

И она справилась с блеском.

Салем почти гордилась собой.

Даже если забыть про этот эпизод, ночь выдалась удивительной и необычной. Салем не только вышла в свет и впервые за долгое время ощутила себя частью общества, но и решилась на дерзкий поступок и соприкоснулась губами с мужчиной, который занимал ее мысли больше, чем она готова была признать, с мужчиной, о котором она ничего не знала, – а то, что знала, вряд ли можно было назвать достоверной информацией. С представляющим угрозу мужчиной с опасной аурой и еще более опасным ртом, который ей хотелось изучить глубже и лучше после того, как он слизнул с ее губ бальзам. И именно поэтому Салем следовало сопротивляться подобным желаниям. Каз заставлял ее чувствовать себя не в своей тарелке, выходить за рамки привычного и пробуждал в ее теле неприличные реакции.

Перед девушками предстал жилой блок – два ряда по три здания, строения выглядели новее замка, занимавшего весь учебный корпус. В правом ряду располагались комнаты девушек, а в левом – парней. Все здания выполнены в едином с замком стиле: коричневые камни, полированное дерево и металлические ворота. В темные холодные дни здесь было тоскливо, но определенно чувствовалась старая эстетика. В этом, наверное, и весь смысл.

Когда они приблизились к общему входу в корпус девушек, Салем почувствовала, как ее легкие горят от усилий, вложенных в подъем по склону, из-за того, что она несла на себе половину веса одурманенной знакомой.

– Напомни мне почаще заниматься спортом, – проворчала Адити, вторя мыслям Салем.

Кажется, они обе не привыкли поднимать тяжести, а тащить пришлось немало, учитывая, что обе девушки не отличались высоким ростом, Адити даже уступала Салем с ее солидными пятью с половиной футами[1].

Несколько месяцев назад на территории кампуса пытались ввести практику использования гольф-каров, чтобы помочь студентам преодолевать большие расстояния. Однако местный ландшафт затруднил задачу. Порой брусчатка сменялась грунтовой дорогой, одни участки были ровными, другие – наклонными, и ни то, ни другое не помогало идее с гольф-карами. Спустя несколько месяцев и после неоднократных случаев опрокидывания этих электромобилей от задумки отказались, и молодым, в основном физически крепким студентам пришлось вернуться к старому доброму «транспортному средству» – собственным ногам.

Те гольф-кары сейчас очень пригодились бы.

Когда девушки подошли к зданию, соседка Мелиссы, которая предпочла вечеринке учебу и с которой предусмотрительно связалась Адити, уже ждала возле двери. Адити, вероятно, знала всех в кампусе, когда Салем даже не ведала, кто еще живет на одном с ней этаже.

– Я помогу ей подняться. – Подруга Мелиссы вышла вперед, нахмурившись. – Как кто-то может здесь опаивать других?

Салем усмехнулась.

– Считаешь, богачи не совершают преступлений?

Ощутив на себе пронзительный взгляд, она прикусила язык, следуя привычке, которая выработалась, когда Салем снова начала говорить. Около пяти лет, с тринадцати