Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

– Эй, слышь, не бойся. Я из третьего отряда. У тебя случилось что?

И сердце ухнуло в сладостном предвкушении – вот сейчас повезет!

Спустя несколько секунд молчания из-за перегородки осторожно выглянул худенький остроносый мальчик с покрасневшими глазами, посмотрел на Кира – для этого ему пришлось закинуть голову.

– Я испугался немного, – пропищал он, ежась и переступая ногами в желтых сандалиях. – Дымом потому что запахло.

Кир втянул воздух. Ну да, где-то рядом курят. Только что же в этом страшного?

– Да это кто-то за сортиром устроился покурить, а сюда сквозь щели сочится, – солидным тоном, невольно подражая баску Володи, разъяснил он. – А ты думал, пожар, что ли? Так нужно было не прятаться, а, наоборот, на улицу выскакивать.

– Нет, курящие бы галдели, а там все тихо, – замотал головой малыш. – Ну, то есть… были звуки, но какие-то странные. Я подумал, вдруг это призрак курильщика…

– Это что, страшилка такая? – тут же спросил жадный до них Кир.

– Ага. Ее вчера ночью один мальчик в нашей комнате рассказывал. Типа когда появляется запах, как от сигареты, а рядом никого нет, это призрак одного дядьки, который много курил и от этого умер. Если пройдешь случайно через струю дыма, то призрак навсегда привяжется к тебе. Будешь каждую ночь просыпаться от запаха дыма и знать, что он, невидимый, сидит у тебя в ногах, глядит на тебя…

Тут октябренок пискнул от ужаса и по новой скуксился, собираясь зареветь.

– Ерунда все это, – строго сказал ему Мальцев. – Обычная страшилка. Их для того и рассказывают, чтобы напугать, на самом деле ничего такого не бывает. Пойдем, я отведу тебя в твой корпус. – Малыш медлил, но Кирилл решительно тряханул его за плечо. – Слушай, пойдешь строго за мной, понял? Если там будет призрак, то я первый пройду сквозь струю – он ко мне и привяжется. Хотя никаких призраков не существует, усек? Ну, двинули!

Мальчик слабенько кивнул. Так в тандеме, младший след в след за старшим, они дошли до октябрятского корпуса.

– Спасибо, дяденька! – пискнул счастливый малыш, убегая в свою комнату.

Мальцев чуточку изумленно ухмыльнулся: вот и дяденькой стал, прощай, детство!

Он постоял немного, обдумывая ситуацию, снова вышел на улицу. Решил про себя, что хоть в ерунде, но все же помог человеку, начало положено. Теперь предстояло проверить, кто на самом деле курит за сортиром и что за странные звуки слышал бедняга-октябренок.

Здание туалета состояло из двух отсеков, соединенных под прямым углом, с боковыми входами. И получалось, что здание, как огромная указательная стрелка, углом направлено к административному корпусу и ярко освещено, а пространство между отсеками смотрело в сторону сосновой рощи вдоль ограды лагеря и тонуло в тени. Наверное, ночью это было самое темное место в лагере. К тому же вдоль стен тянулся довольно широкий парапет, и это было лучшее место, чтобы скрыться от глаз персонала, чтобы, к примеру, пообжиматься. Сам Кир этим не увлекался, но и закладывать тех, кто сейчас там оттягивался, тоже не собирался, просто хотел разведать обстановку.

Он осторожно выглянул из-за угла, долго всматривался в темноту, давая глазам привыкнуть, и наконец смог разглядеть: в самом углу тьма еще более густая, как будто живая, шевелится и струйка белого дыма медленно ползет вверх.

Чуть позднее он сообразил, что фигур на самом деле две, просто одна сидит у другого на коленях и копошится как-то странно. А потом он услышал долгий стон, побагровел, отпрянул назад и попятился от туалетного домика, чувствуя, как горит его лицо и взмокли подмышки. Конечно, Мальцев сразу понял, что означают эти звуки, не маленький ведь. А вот бедный октябренок знатно испугался! Ну да ладно, не его это дело – следить за моральным обликом обитателей лагеря.

В непонятном смятении, от которого тряслось и вибрировало все внутри, на ватных ногах Кир ковылял прочь, пока не уткнулся в ограду лагеря. Тяжело переводя дыхание, словно после изнурительной пробежки, он прислонился спиной и затылком к железным прутьям, обхватил их за спиной руками. Прутья хорошо охлаждали. Кир закрыл глаза, тревожно рассуждая, какие еще тайны откроет ему ночной лагерь, ведь сдаваться он не собирался.

И вдруг он почувствовал, что кто-то стоит позади него и горячо дышит в спину. Сам Кирилл дыхание затаил, но с места не сдвинулся, каким-то особым древним чутьем понимая, что бежать уже поздно. Тот, кто был сзади, топтался по сухим веткам, а потом что-то влажное и холодное ткнулось Кириллу в тыльную часть крепко сжатого кулака. Только тогда он рывком отклеился от ограды и развернулся в прыжке, принимая боевую позицию.

Но за оградой стояла всего лишь собака, правда, очень большая и лохматая. А еще страшно худая. Ее темно-бурая шерсть свисала до земли сосульками с щедрыми добавками сухих иголок, травы и веточек. Пес широко расставил лапы и низко опустил между ними голову, отчего взгляд снизу вверх на Кира получался у него виноватый и жалобный.

– Эй, ты чего такой грустный? – спросил Мальцев, подойдя вплотную к забору – собак он нисколько не боялся, даже самых больших и грозных на вид. – Ты ничейный, что ли? Или потерялся?

Пес неопределенно дернул головой, словно и сам не знал ответов на эти вопросы. Кирилл присел на корточки, и его лицо оказалось как раз на уровне собачьей морды. Просунул руки за забор, погладил голову и холку, бугристые из-за въевшегося в шерсть мусора. И заметил, что лапы пса мелко дрожат. Кир сразу сообразил, что это значит.

Как-то раз он на спор с самим собой три дня ничего не ел, всякими правдами и неправдами ухитрился не проглотить ни крошки еды, только пил кипяченую воду. И у него точно так же на третий день тряслись ноги, словно через них проходили легкие разряды тока. Это заметил физкультурник. Дядька суровый и беспощадный, он перепугался так, что хотел на руках отнести ученика в медкабинет, Кир еле отбился. Медсестра не только отпустила его с уроков, но и проводила до квартиры. Два дня потом Мальцев с разрешения родителей не ходил в школу, так что экспериментом остался очень доволен, даже подумывал повторить.

Сейчас при виде пса сердце его рвалось от жалости.

– Ты только немного подожди, – сдавленным от бессилия голосом попросил он. – Скоро будет завтрак, я тебе принесу что-нибудь поесть… Эх, на завтрак ведь каши дают… Но от хлеба с маслом и сыром ты ведь не откажешься?

Пес поднял голову, посмотрел Киру прямо в глаза, словно хотел сказать, что в его положении выбирать не приходится, он и от простого хлеба не отказался бы. Кир вздохнул и пошел прочь, чувствуя в груди давящую тяжесть. А вдруг пес не дождется его, прямо