Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

– Но она появилась в нашем корпусе, лежала в моем чемодане! Оттуда ее и свистнули! Где она теперь?

– Я изорвала ее и бросила в сортир.

– Заче-е-ем?! Нужно было оставить, показать остальным, принять меры!

– К кукле принять?.. Анна, пойми, никто не должен был видеть ее такой… ужасной.

Рита содрогнулась от воспоминаний, вскочила и отошла, чтобы вроде как приструнить двух расшалившихся пацанов.

За соседним столом сидел Мальцев, и выглядел он вполне довольным жизнью. В этот момент он как раз густо намазал булку маслом, уложил сверху сразу четыре куска сыра, но есть не стал – пристроил рядом с тарелкой. При этом он вполголоса рассказывал что-то тем, кто сидел рядом, вертел головой направо и налево. И его соседи, словно под гипнозом, не доносили до рта свои бутерброды, отдавали их Кириллу.

Подошел к мальчику со спины грузный, приземистый, ходящий утиной походкой повар, и Рита немедленно поспешила туда, чтобы если не защитить мальчика от разноса – виноват, тут нет сомнения, – то хотя бы не допустить публичного скандала. Ведь начальник кухни – не педагог, слов подбирать не станет, может и подзатыльник отвесить. Но еще на полпути она поняла, что ничего подобного не случится, можно расслабиться. Повар тяжело сложился в пояснице, что-то сказал Мальцеву, уронил ему на колени объемный сверток в промасленной бумаге и удалился с довольной улыбкой на мясистом лице.

Рита только головой покачала от всех этих странностей. Она пошла к выходу из столовой – хотела подождать на пороге, пока доест ее напарница, нужно было сгладить назревший между ними конфликт.

Едва она вышла, рядом образовался Кирилл с раздувшимися карманами шортов, наскоро вытирающий рукавом улыбающийся рот.

– Рита Николаевна!

– Чего тебе? – вздохнула девушка.

– Я хотел спросить: вы будете прорабатывать меня перед отрядом?

Его безмятежное выражение лица сменилось некоторой тревогой.

– Прорабатывать? – Рита задумалась. – Возможно. Вообще-то, Феликс Львович хотел заняться тобой еще на линейке, но, видимо, перенес серьезный разговор на вечер.

– Нет, – замотал головой Кирилл; заправленные за уши волосы вырвались на свободу, хлестнули его по щекам. – Он не станет говорить об этом, потому что я попросил у него прощения. И у повара попросил. Он хороший дядька оказался, обещал помочь мне с пропитанием для Огонька. Если надо, я и перед вами извинюсь.

Он застыл с выжидательной миной на лице.

– Зачем тебе все это нужно, Мальцев?

– Как это зачем?

– Ну, ведь тебе не привыкать к неприятностям, верно? Ты бы спокойно пережил разнос на линейке, тебе бы это легче далось, чем бегать и извиняться. Но ты все же извинился. Почему?

Мальчик отвернулся и звучно, с подвыванием вздохнул.

– Молчишь? Ладно, скажу за тебя: в нашем отряде есть человек, которому ты пообещал стать самым лучшим пионером в этом лагере. И ты не хочешь, чтобы она… то есть этот человек узнал, что первый блин у тебя вышел комом. Все так?

Неопределенное подергивание острыми плечами.

– Ладно, можешь быть спокоен, в отряде разговора не будет. Меня волнует другое. Ты знаешь, кто привез в лагерь куклу, возможно даже не одну, а несколько похожих, и кто устраивает все эти дикие розыгрыши?

Кирилл тут же развернулся, глянул ей прямо в глаза, медленно покачал головой, потом горячо выдохнул:

– Но я узнаю, кто это творит. Обязательно узнаю. И превращу его в фарш для Огонька, вот увидите, Рита Николаевна!

Сказал – и сиганул с высокого порога, прежде чем Осипова закляла его не делать этого.

Глава 6. Отдай мой красный галстук!

После утренних потрясений потянулся обычный день в пионерском лагере – суматошный, по-летнему жаркий, шумный. Нужно было готовиться к конкурсу художественной самодеятельности, писать сценарий, чем Рита и занялась во время тихого часа.

На деле же она просто сидела над чистым тетрадным листом, вздыхала, тосковала и вспоминала институтские наработки. Злилась на Анну, испарившуюся в неизвестном направлении во время обеда. Пыталась не думать об утреннем происшествии. Волновалась за Мальцева – если он возьмет моду бродить ночами по лагерю, хотя бы навещать своего Огонька, то может оказаться в опасности. Уже сегодня ночью повезло, что он не столкнулся с тем, кто подвесил куклу на перекладину качели.

Вот только кто это был? Взрослый или ребенок? Что стоит за этим, жутковатый розыгрыш или злодейский замысел? Девушка не смогла бы сказать, какой вариант ее пугает больше.

Спустя полчаса бесполезного высиживания она оторвала глаза от пустого листа и вздрогнула – в дверях стояла Рейновна и глядела на нее в упор. Странно так смотрела, недобро, отчасти испуганно. Встретившись глазами с Ритой, она быстро-быстро заморгала и помотала растрепанной головой.

– Анна, где ты была? – спросила ее Рита, стараясь выглядеть сердитой, а не растерянной. – Нам сценарий к завтрашнему дню нужно закончить! Я, вообще-то, надеялась на твое участие!

Рейновна враз приободрилась, ухмыльнулась, подбоченилась.

– Ой, да не гоношись, Марго, я этот твой сценарий за пятнадцать минут накатаю! – И махнула крупной пухлой ладонью так, что ветер прошел по пионерской. – Знаешь, сколько я их за свою молодую жизнь уже написала?

– Была-то где?

– Ну, это… у Феликса Львовича. Прямо с обеда вызвали, компот допить не дали.

– Зачем он тебя вызывал? – спросила Осипова.

Сердце ее тревожно зашлось, потому что вызов к начальнику лагеря заведомо сулил неприятности.

– Так из-за куклы же! Расспрашивал, что у нас с утра творилось, почему ор и визг слышны были даже в его кабинете. Я рассказала все с самого начала, с того момента, как ты мне эту куклу показала, – все равно ведь мы собирались ввести начальство в курс дела. А то, в самом деле, что случится – нам с тобой одним за это отдуваться, что ли?

– Погоди, Анна. Почему он вызвал тебя, а не меня? Я ведь больше с куклой… общалась. Или мне сейчас к нему идти?

– Не надо, – торопливо ответила Рейновна, снова покосилась на Риту и нервно сглотнула. – Я сказала, что сама все видела из окна корпуса. С Пашей-физкультурником он тоже говорил – чего же еще надо?

Рита, конечно, была рада, что не придется объясняться с начальством, но какая-то новая тревога поселилась в груди.

Правда, Рейновна не подвела, до конца тихого часа надиктовала ей подробный сценарий, Осипова только успевала записывать. А сама старалась не смотреть на Анну, чтобы не ловить ее странные взгляды, не ломать себе голову и не огорчаться.

Перед отбоем вожатые, как обычно, договорились, что сегодня Рита контролирует парней, а Анна укладывает девочек.

Конечно, не удалось избежать вопросов о кукле, всем хотелось знать, кто ее повесил и куда она потом подевалась.

– Куклы больше нет, – в ответ твердила Рита. – И прекращайте эти разговоры, вы же пионеры, а не старушки на лавочках! И вы уже взрослые,