Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

На десятом шаге мальчик не выдержал, бегом вернулся назад. Пес стоял на прежнем месте, даже позу не сменил.

– Жди здесь, я скоро! – велел ему Мальцев звонким от радости голосом – он уже принял решение.

Кир бросился в сторону административного корпуса, точнее – к притулившейся к нему с левого бока столовой. Это было одноэтажное строение с плоской крышей и огромными окнами почти до земли, за что его прозвали «Аквариум». Столовая сейчас освещалась единственной дежурной лампочкой в том месте, где к залу примыкала кухня, видны были столы, словно ощетинившиеся поднятыми на них ножками вверх стульями, тускло посверкивали намытые плиточные полы. Широкая дверь, ежедневно принимающая напор голодных пионеров, оказалась закрыта на навесной замок, но Кира это не смутило, он отправился в обход здания, тщательно проверяя каждое окно.

Уже на середине пути он обнаружил не запертое, а только прикрытое окно, распахнул его и легко перемахнул через подоконник. Прошел зал насквозь, вдыхая запахи еды и хлорки, к дверям, из-за которых выносили подносы с едой, – сам он на кухне пока не дежурил. Огляделся.

Ого, какие холодильники, уходят под самый потолок! Кир открыл один, увидел подносы с котлетами, еще сырыми, отбитыми и обвалянными в мелких сухариках, а полкой ниже – пирожки, крутобокие и золотистые. «С мясом», – определил Мальцев на нюх. В другом холодильнике в огромной кастрюле плавал кусок мяса с торчащей сахарной косточкой, остальное пространство занимали готовые к обжарке сырники.

Кир даже раскраснелся и сладко зажмурился от такого обилия вкуснятины. Он в холодильники заглядывал будто глазами изголодавшегося пса. Он взялся за дело: позаимствовал большую тарелку, в которой выносили хлеб, от мяса оторвал кость с солидным куском мякоти, вокруг нее выложил котлеты и сырники. Подумав, прихватил и пару кусков хлеба, отрезав их от лежавших на столе под брезентом буханок, – вдруг пес привык и любит хлеб? Тщательно прикрыв холодильники, Мальцев поспешил в обратном направлении, переживая только о том, как бы бедняга не ушел, не дождавшись его.

Пес не ушел. Он даже выглядел чуточку бодрее, словно одно то, что кто-то велел ему ждать, возродило скитальца и вселило в его душу надежду. Кир с торжествующим видом уселся по-турецки перед забором и первым делом протянул псу мясо на косточке. Тот взял его деликатно, коснувшись руки мальчика бархатными мягкими губами. Затем лег на траву, мясо положил между лапами и начал есть быстро, но без жадности. После в ход пошли котлеты, потом пирожки и сырники на закуску. Сам Кир жевал кусок хлеба, любовался на пса и приговаривал довольным голосом:

– Ну вот. А назову я тебя Огоньком, согласен? Ну, раз наш лагерь называется «Факел», то должен быть и огонь, верно? Ребята у нас хорошие, я предупрежу, чтобы часть еды оставляли, – тебе ведь нужнее…

– Мальцев!

Мальчик от неожиданности выронил недоеденный кусок, вскочил и вжался в ограду. К нему стремительным шагом неумолимо приближался сам начальник лагеря Феликс Львович. Рядом с ним трусила вожатая Рита Николаевна, приглаживая на бегу волосы и рукой комкая на груди ворот халата. Пес поднял голову, разом проглотил последний сырник, лизнул Киру руку, отступил назад и исчез за кустами волчеягодника.

– Да что же это, в самом деле?! – заревел на весь лагерь начальник, выпячивая пухлые губы и тараща водянистые глаза. – Нет, вы подумайте только: я в отличном настроении выглядываю на рассвете из окошка, чтобы понять, какая погода нас ожидает, и решить, чем сегодня порадовать и удивить наших ребятишек, и вдруг вижу, как через окно столовой лезет наружу презренный воришка с целой тарелкой награбленного! Не хочу верить, но с ужасом убеждаюсь, что это не извне к нам кто-то залез! Не-ет, это наш пионер, накормленный и напоенный с вечера, но тем не менее решивший ограбить своих же товарищей!

Голос начальника звучал и звучал, казалось, он может говорить так сутки напролет. Вожатая тяжело дышала, смотрела на Кира убитым взглядом, открывала рот, но не могла вклиниться в безостановочную речь.

– Никого я не грабил! – запросто перекричал его Мальцев. – И я не воришка! Вы же сами видели, что я кормил пса! Он был очень голоден, он большой, таким нужно много еды!

– А что ты, позволь узнать, вообще делаешь на рассвете вдали от своего корпуса? – спросил начальник лагеря, уронив на плечо большую круглую голову, при этом одна из немногих оставшихся там прядей волос тоже завалилась набок и превратилась в забавный хохолок.

– Ну… гулял.

– Ах, ты гулял! И решил заодно покормить бродячую псину общественными продуктами! Так, Маргарита Николаевна, забирайте этого негодяя с моих глаз. Сегодня о твоем проступке, Мальцев, на утренней линейке узнает весь лагерь. А еще я позвоню твоим родителям и…

– Они на море, – вставил Кирилл, кривя губы в ухмылке.

– Неудивительно, что они предпочли уехать на отдых без тебя, Мальцев, – ткнул прямо в больное место начальник лагеря. – Все, уведите его с глаз моих!

– Пойдем, пойдем, Кирилл, – потянула его за рукав в сторону корпуса бледная до синевы вожатая.

В тяжелом молчании они дошли до корпуса. В холле первого этажа Маргарита Николаевна приложила палец к губам, потом потыкала им наверх. Кирилл понял, что распекать его будут в пионерской комнате, значит, вторая вожатка, громогласная Анна Рейновна, все еще спит, даже вопли начальника ее не потревожили. Он успел бросить взгляд на часы – до подъема оставалось всего пять минут.

В пионерской комнате Маргарита Николаевна щелкнула выключателем и наконец заговорила нормальным голосом, только очень сердито и язвительно:

– И это ты, Мальцев, прошлой ночью спрашивал меня, как стать самым лучшим пионером в лагере? Отлично же у тебя получилось! Прямо с первой попытки!

– Я не сделал ничего плохого! – запротестовал Кир.

– Да? Тогда давай разбираться с самого начала. Ты самовольно покинул корпус задолго до отбоя…

– В туалет же можно выходить – значит, не самовольно.

Вожатая высоко взметнула тонкие строгие брови.

– Ты был в туалете?

– И там тоже. Между прочим, октябренку одному помог, он испугался и плакал. Я его проводил в корпус.

– Молодец, – вздохнула вожатая. – Но в столовой ты ведь не из-за октябренка оказался?

– Нет. Я только на минуточку подошел к ограде и увидел, что там стоит пес, большой и ужасно голодный. Он так смотрел на меня… Я сперва пообещал ему, что принесу что-нибудь с завтрака, а потом подумал: а если он не может ждать? У него уже ноги, то есть лапы, тряслись от слабости. Он мог запросто упасть и умереть.

Кирилл так ясно вообразил себе эту картину, что вздрогнул, тяжело задышал и опустил голову. И вдруг ощутил руку вожатой на своем