Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

– Кирилл, я тоже очень люблю животных, и мне невыносимо видеть их страдания. Но нельзя же лезть на кухню, по сути проникать со взломом, и опустошать холодильник. Ты хоть представляешь, какое пятно теперь ляжет на наш отряд?

– А что нужно было делать? – буркнул мальчик. – Руку, что ли, у себя отпилить и ему отдать?

– Да не руку! Ты мог пойти в административный корпус, разбудить кого-нибудь, кто имеет доступ к кухне, объяснить ситуацию, попросить. Да, тебя могли отругать, но зато не пришлось бы брать тайком, по сути воровать.

– Да не воровал я! – уже в голос завопил потрясенный такими обвинениями Кир, до хруста сжимая руки в кулаки. – Это же все общественное, а значит, наше!

– Украсть можно даже у себя самого, – срезала его вожатая, и сочувствие исчезло из ее глаз. – Ты не подумал, что теперь еды может не хватить на кого-то из ребят, повару придется в спешке выкручиваться, волноваться?

Вдруг пронзительный визг заставил вожатую вздрогнуть и повернуться к окну. Визг шел с игровой площадки, той самой, где Кир в первый день заминировал качели. Причем вопили хором девчонок пять, не меньше.

– Подожди тут.

Вожатая метнулась к двери. Кир сделал вид, что не услышал, бросился следом, а на лестнице, перепрыгивая через ступеньку, даже опередил.

От корпуса пролегала дощатая дорожка до спортивной площадки, где отряды занимались утренней зарядкой, и проходила она как раз мимо площадки с аттракционами. Некоторые, кто не валялся до последнего в постели, выходили заранее и катались на качелях или на небольшой карусели; сперва ее нужно раскрутить, а потом ухватиться за железный поручень и запрыгнуть на ходу. Но сейчас площадка пустовала, а рядом с ней Кирилл увидел стайку девочек в спортивной форме, сбившихся в кучку, в страхе цепляющихся друг за дружку. Были тут и парни, те стояли каждый поодиночке, молчаливые, но бледные. Но смотрели все в одну сторону. Туда же глянул и Кир.

С верхней планки самых высоких качелей, на которых, раскачавшись, можно сделать «солнышко», свисала толстая веревка с петлей на конце. В петле покачивалась кукла. Мальцев прежде ее не видел, но сразу понял, что именно о ней говорится в страшилке. Петля грубо захлестывала пионерский галстук вместе с косами, руки и ноги были как-то странно и страшно вытянуты вниз, а лицо… Даже Кир оцепенел на миг, охватив взором эту мерзкую картину.

Он лихорадочно пробежал глазами по собравшимся, надеясь, что среди них нет Терезии. Ее и правда не было. Тогда Мальцев ринулся к качелям, подпрыгнул пару раз, стараясь уцепиться за куклу и сорвать ее с веревки. Но не получалось, планка была слишком высока.

– Посторонись-ка, сынок.

Чьи-то крепкие руки подхватили его за пояс и отставили в сторону. Это подоспел физкультурник, совсем молодой парень с детскими пухлыми губами. Он отчаянно желал казаться взрослее и солиднее, говорил басом и какими-то мудреными фразами. А еще отрастил небольшую растрепанную бородку и редко снимал с носа темные очки с квадратным линзами.

Физкультурник встал ногами на сиденье качелей, вытянул правую руку до предела и дернул пару раз за веревку, отрывая ее от верхней планки. Планка пронзительно заскрипела, узел развязался, и кукла упала на землю лицом вниз, с подвернутыми под тело руками. Подбежавшая вожатая Рита Николаевна тут же подхватила ее, завернула в подол халата и через плечо крикнула:

– Что стоим? На зарядку, живо!

Ее поддержал физкультурник – рявкнул так, что все тут же понеслись в направлении спортплощадки.

Кирилл же провожал глазами вожатую, пока она бежала в сторону административного корпуса. Пытался припомнить, когда он в последний раз за ночь проходил мимо площадки с аттракционами. Да, точно, как раз после того, как проводил в корпус испуганного малыша и возвращался к туалетному домику. И это безобразие тут точно не болталось, у Кира взгляд цепкий, он сразу замечает, если что не так. Эх, если бы он не обратился в стыдливое бегство от той парочки в тени сортира… Но тогда бы он не познакомился с Огоньком, не выручил его в трудный момент собачьей жизни.

Ладно, есть еще впереди ночи. Он обязательно выследит злоумышленника. А в том, что таковой завелся в лагере «Факел», Мальцев больше не сомневался.

Рита завернула за административный корпус и спряталась среди елок, чтобы спокойно, не привлекая лишнего внимания, рассмотреть куклу. Касаться этой мерзости было страшно, она и держать ее старалась через длинные рукава шелкового халата. За корпусом прятались баки для мусора, хотелось швырнуть куклу туда не глядя. Но Рита справилась с собой, сделала глубокий вдох и вытащила игрушку из подола.

И едва не завизжала так же дико и громко, как девчонки на площадке.

Лицо куклы снова изменилось. Глаза теперь буквально выпирали из вышитых глазниц, голубые нитки были многократно наложены друг на друга. Рот превратился в вытянутый овал, особенно гадко выглядел высунутый набок кончик ярко-алого языка. Смотреть на это, особенно в сочетании с веревкой, было невозможно – Рита и не стала.

Она разжала руки, уронила куклу на песчаную дорожку, наступила ногой в резиновом шлепанце на ее тельце, сильно дернула за веревку, и голова отлетела. Затем, склонившись, разорвала обезглавленное тельце пополам. Сперва хотела швырнуть останки куклы в бак, но передумала, добежала до туалета для персонала лагеря и спустила прямо в дырку. И только после этого смогла нормально вздохнуть.

На обратном пути Рита сбилась с шага, заметив в траве что-то наподобие алой лужицы как раз на месте ее расправы над игрушкой. Но потом сообразила, что это, наклонилась, подняла маленький красный галстук и сунула его в карман.

– Эй, Марго, почему ты мне ничего не рассказала?!

Подоспевшая к самому концу завтрака и выглядящая заспанной и опухшей Рейновна больно ткнула ее локтем в ребра. В их общей комнате она появилась уже на рассвете, и даже стук в окно в сочетании с грозным ором начальника лагеря не смогли разбудить ее.

– О Мальцеве? – рассеянно уточнила Рита.

И только сейчас сообразила, что на утренней линейке имя Кирилла не прозвучало. Значит ли это, что начальнику уже доложили о кукле и это происшествие потрясло грозного Феликса Львовича гораздо сильнее, чем проникновение пионера на кухню с целью похищения общественных продуктов?

– Да при чем тут твой Мальцев? О кукле! Это правда, что ее повесили на перекладине рядом с качелями?

– А, – сникла Рита, – да.

– И ты меня не позвала? Это же ЧП, не понимаешь, что ли?! Что я скажу, если с меня спросят?

Рита попыталась сосредоточиться, наморщила лоб, еще раз прокрутила в голове слова Рейновны.

– Почему спросят