Царь Скорбь - Джо Хилл

– Всем успокоиться, – скомандовал он, шагнув к ним из темноты под ветвями большого дуба.

В серых джинсах и неизменной белой хенли выглядел он просто блестяще. Расстегнутый ворот рубашки обнажал впадину под горлом, чуть выше двух пальцев, многозначительно потиравших ямку между ключицами.

– Всем успокоиться, не то мы увидим дракона уже сегодня. Судя по тому, что я подслушал там, в церкви, вы сами рветесь устроить встречу, однако за неимением времени на подготовку, по-видимому, предпочтете ее избежать. Поэтому давайте-ка все спустим пар.

Совершенно растрепанный, запыхавшийся, Робин шумно перевел дух, покосился в сторону Колина и вновь перевел взгляд на Гвен:

– Он – что, может?..

– Вызвать из Долгой Тьмы Царя Скорбь и прикончить нас всех? – уточнила Гвен. – Ага. Может.

– Вообще говоря, здесь, посреди кампуса, не хотелось бы, – признался Колин. – Ребятишки вокруг, не говоря уж об Элли… Еще пострадает кто-нибудь. То есть кто-нибудь, кроме тебя, Гвен. Я, понимаешь ли, не чудовище.

С этими словами он протянул Донне руку, и Донна, ухватившись за его ладонь, поднялась на ноги. На ее подбородке алела ссадина.

– Дай-ка погляжу, – сказала Гвен. – У меня в машине есть спиртовые салфетки, и…

– Прекрати! – взорвалась Донна. – Прекрати мать Терезу из себя корчить! Никто на это больше не купится. Слыхала, слыхала я, какую ты «медицинскую помощь» людям оказываешь. Нет уж, спасибочки.

Отвернувшись от Гвен, Донна протянула руку Элли.

– Поднимайся и топай в машину, – велела она. – С тобой потом разберемся.

Элли взглянула на нее, слегка приподняв брови. Донна, стиснув зубы, наклонилась и ухватила Элли за запястье:

– Поднимайся, тебе сказано, черт побери!

– Донна, – негромко проговорила Элли.

– Чего еще?

– Иди-ка ты на хрен, – отрезала Элли и выдернула руку из ее пальцев.

Казалось, Донну изо всех сил ударили по щеке. Гвен и та вздрогнула, как будто Элли плюнула Донне в лицо. Задумавшись, слышала ли она когда-нибудь от Элли, красавицы, выросшей в Техасе и даже «жопу» заменявшей какой-нибудь «пятой точкой», непристойную ругань. Вроде бы нет, ни разу.

Донна сжала губы с такой силой, что в них не осталось ни кровинки.

– За волосы утащу.

– Черта с два, – возразил Робин и, в свою очередь наклонившись, подхватив Элли под локоть, помог ей подняться на ноги.

– Стало быть, теперь он твой дружок? – ядовито осведомилась Донна.

– Какая же ты, Донна, отвратительная особа, – с трудом сдерживая слезы, пробормотала Элли и взяла Робина за руки. Щеки Элли покрылись красными пятнами.

Донна раскрыла было рот, однако не произнесла ни слова.

– Ну, Колин, и что же дальше? – вздохнула Гвен.

– Едем в Терновники, – ответил Колин. – Там говорить удобнее.

– То есть удобнее прикончить меня, – поправила его Гвен.

Колин взглянул на нее едва ли не с нежностью.

– В Терновниках одного заднего двора около шестидесяти акров. Сколько мы там костров жгли – не сосчитать. Еще один никого не потревожит… а главное, никаких жертв, кроме тебя.

– А что, если я не поеду?

– В таком случае, – мягко ответил Колин, сделав шаг к Гвен и снова коснувшись двумя пальцами впадинки между ключицами, – я позову его прямо сейчас. Возможно, вместе с тобой погибнут Робин и Элли. Однако зачем нам такие ужасы? У тебя же термос с собой. Сможешь уйти, как Луэллин. Выпьем прекрасного старого скотча, покурим как следует, а там глотнешь слез и улетишь. И вечер вон какой замечательный, разве нет? Великолепно подходит, чтоб улететь… словно колечко дыма.

Глубоко вздохнув, он огляделся по сторонам.

Гвен тоже набрала полную грудь воздуха – свежих, пьянящих ароматов мокрой земли и юных зеленых побегов, – и ее вдруг отпустило. Будто бы наконец разжался накрепко стиснутый, сведенный от напряжения кулак.

– O’кей, – сказала она, причем совершенно серьезно.

Устала она – словами не описать. Столкнувшиеся с холодной логикой Колина, все их планы показались ей кучей до смешного напрасных усилий, и Гвен внезапно обрадовалась освобождению от всех этих глупостей. Может, и вправду глотнуть слез дракона да закрыть глаза? Может, открыв их, она окажется рядом с Артуром, а Артур исправит все?

Все впятером, они двинулись дальше, вдоль узкой дорожки под раскидистыми дубами, навстречу чудесной ночи. Радио в «шелби», припаркованном за пикапчиком Гвен, заиграло новую песню.

– По-твоему, значит, у нас получилось бы? – внезапно спросила Гвен, шагавшая плечом к плечу с Колином, оставив остальных за спиной.

– Вытащить Артура с того света в виде меча? И, спрятавшись под рубищем мученика, подпустить Царя Скорбь поближе? Возможно. А может, и нет. Этого нам уже не узнать.

– Так ты вправду убил его? Вправду убил моего Артура?

– Типа как да.

У Гвен на мгновение – будто встала чересчур резко – потемнело в глазах. Она и не знала, что ненависть может так, в буквальном смысле, кружить голову.

– Как бы там ни было, перед смертью он не страдал. Ну, не особенно, – заверил ее Колин.

– Ну, Колин, теперь у меня на сердце уж точно спокойно.

Отвращения в голосе Гвен Колин, видимо, не расслышал.

– Лично я, – продолжал он, – думаю, что от дракона проще всего избавиться, произнеся его истинное имя, если сумеешь разобраться, как его следует произносить. Там же, будь оно проклято, около полусотни слогов – в произношении таких слов разбирался только Артур. А я только первую часть запомнил, и то не всю. Жаль, записать не додумался. Прежде чем спалить особняк Бриджет Флеминг, а с ним и дневник Крейна.

– Ты?! – Гвен замерла на месте. – Да нет же! Ты… В тот день как раз твоего дедушку поминали, а ты принимал соболезнования.

Остановились они в паре шагов от обочины. В тот же момент из «Шелби» выбралась старуха в мужской фланелевой рубашке. С лязгом захлопнув дверцу, старуха поддернула джинсы и направилась к ним.

Колин, улыбнувшись, остановился рядом с Гвен.

– Ты просто кое о чем забыла. Я же ушел с приема чуть ли не раньше всех. Ну, вспоминаешь? А тот баран, Шелдон Вестерберг, чувак, помешавшийся на романах Джона Нормана о Горе… он меня, понимаешь ли, там видел. Заглянул я, подпалив особняк, в то самое кафе, эспрессо глотнуть, а он тут как тут. А я ему и говорю: заверни за угол – кое-что радостное для себя увидишь. Даже не представляю, отчего он не упомянул обо мне на допросах, но до сих пор благодарен ему за это… и еще сильней благодарен за то, что он оказался рядом и принял мой грех на себя.

– Поехали уже,