Царь Скорбь - Джо Хилл

«Интересно, заметит ли кто-нибудь, если поднять руку и сделать глоток?» – подумал он, вновь заглянув в бокал.

Из бокала на него взирал собственный левый глаз, отраженный в поверхности «Талискера» восемнадцатилетней выдержки, и вдруг…

Вдруг глаз в бокале неторопливо, лукаво подмигнул ему.

От неожиданности у Артура на миг перехватило горло, сдавило грудь так, что не сделать ни вдоха.

– Вода, – кое-как совладав с собой, прохрипел он.

– Что? – переспросила Гвен. – Какая вода?

– Миска воды нужна, – пояснил Артур. – Чтоб Другой Лик увидеть. У Еноха Крейна вышло, получится и у нас.

Колин пересек комнату, распахнул дверцы Кунсткамеры и минуту спустя вернулся к столу с защитного цвета каской, некогда принадлежавшей русскому ясновидцу, Вольфу Мессингу. Каску он унес в туалет и принес обратно доверху полной воды.

– Уж если пробовать леканомантию, нужен сосуд, наделенный хоть какой-нибудь силой.

– Ликантромантию? – переспросил Ван. – Я думал, мы тут дракона вызываем, а ты кого-то в вервольфа превратить хочешь?

– Леканомантия – это искусство устанавливать связь с иными мирами посредством воды, обычно налитой в какой-нибудь сакральный сосуд. Каска еврейского ясновидца должна подойти.

С этими словами Колин водрузил каску на стол перед Артуром. Взглянув в воду, Артур не увидел ничего, кроме гагатово-черной тьмы.

– Попробуем снова. Руки на стол, – велел Колин.

На этот раз Артур заговорил первым:

– Не побеседуешь ли ты с нами, Царь Скорбь? Не объяснишь ли, как привести тебя сюда, ближе?

– Пассажир Царь Скорбь! – завопила Элли. – Пассажир Царь Скорбь! Немедленно пройдите на посадку: без вас тут совсем дело швах!

– Давай к нам, Царь Скорбь, у нас тут вкусностей куча! – подхватила Гвен.

Ожидая, когда же лицо в воде дрогнет, заживет собственной жизнью, Артур вглядывался в темное отражение пристально, как только мог. Воздух казался сухим, наэлектризованным – наверное, коснувшись сидевшей по левую руку от него Гвен, Артур угостил бы ее статическим разрядом невиданной, небывалой силы.

Но время шло, а лицо в воде не оживало. Спустя несколько минут Артур разочарованно покачал головой:

– Нет, не выходит.

– Дай я попробую, – вызвалась Элли.

Артур послушно передал ей огромную, колючую, выцветшую от времени раковину-конх («Конх? А куда же девалась русская каска?»), и Элли, прижав раковину к щеке, заговорила в нее, будто в телефонную трубку:

– Царь Скорбь? Алло! Центральная, будьте добры, соедините меня с Царем Скорбью!

– Давай же, змеюка хренова, – подключилась Донна, – давай, выползай из норы. Дверь настежь, так какого тебе еще…

Дверь в коридор с грохотом, словно от мощного пинка, захлопнулась. Донна, взвизгнув, отдернула от стола руки, а Артур едва не упал с табурета.

– Чтоб его… чтоб его… м-мать! – пролепетала Донна. – Кто это сделал?

– Известно кто, – негромко проговорил Колин.

Каким образом он сохраняет спокойствие, оставалось только гадать: сердце Артура разгулялось вовсю, билось в груди как бешеное.

– Милочка, руки на место верни, – велела Гвен Донне. – Такие дела на полпути не бросают.

Донна смерила Гвен изумленным, недовольным взглядом, но вновь опустила пальцы на стол.

– А я думал, двойняшки и реагируют на все вокруг одинаково, – заметил Артур. – Ван, как вышло, что ты следом за Донной не подскочил?

– Не смог, – с окаменевшей гримасой смущения на лице признался Ван. – В штаны навалил.

Дверная ручка сама собой повернулась. При виде этого Артур похолодел, замер, точно завороженный: пожалуй, сильнее он не ужаснулся бы, даже увидев, как кто-то идет на него с топором. Нет, выяснять, кто там, с той стороны, уж точно выше его сил… однако тускло освещенный коридор за медленно, плавно отворившейся дверью оказался пуст.

– Все это уже не смешно, – пробормотала Донна.

– И раньше смешно не было, – поправила ее Гвен.

Дверь снова звучно захлопнулась. Донна, вздрогнув, втянула голову в плечи. Не сводивший глаз с Элли, Колин не повел даже бровью. Элли, тоже никак не отреагировавшая на грохот, с прежним вниманием слушала огромный конх (да, в руках она определенно держала конх; что сталось с каской Вольфа Мессинга, Артур так и не понял), отстраненно глядя куда-то вдаль.

Тут ручка входной двери опять начала поворачиваться.

– Нет… нет… нет, – забормотала Донна. – Нет, не входи!

– Да! – заглушая ее, закричал Артур. – Да, входи к нам, дверь открыта! Входи, Царь Скорбь, мы тебя приглашаем!

Дом заскрипел, затрещал, словно под натиском буйного ветра, хотя ночь выдалась на редкость тихой. На миг Артура охватило чудное, крайне странное ощущение: казалось, какой-то титан, опустив к земле руку, внезапно, резко развернул по кругу весь дом, будто сами «Терновники» превратились в дверную ручку, поворачиваемую громадной лапищей, а вместе с особняком повернулся кругом и желудок Артура. То же самое явно почувствовали все остальные. Ван с Гвен ухватились за край карточного стола, будто всерьез опасаясь, как бы их не отшвырнуло прочь. Колин на табурете крупье покачнулся, едва сохранив равновесие. Дверь в дальней стене комнаты плавно распахнулась… только лампы в коридоре погасли, и на сей раз за порогом не оказалось ничего, кроме («Вот она, Долгая Тьма!») непроглядно-черного мрака.

Элли протянула ручное зеркальце Донне, сидевшей напротив («Зеркальце? Она ведь только что держала в руках конх! – подумалось Артуру. – Что же случилось с конхом? Что стряслось с каской?»), и поднялась с табурета. На безмятежном лице ее не отражалось никаких чувств, взгляд затуманился. Подойдя к пианоле, она поудобнее устроилась на банкетке и заиграла. Мотив – «Puff the Magic Dragon»[52] – Артур узнал с первых же нот.

Дверь снова захлопнулась. Подскочившая от неожиданности Донна едва не рухнула с табурета.

– К херам это все, – объявила она.

– Гляди в зеркало, – велел ей Ван. – Смотри, что там.

– Не хочу, – отрезала Донна. – Не нравится мне, к чему дело идет.

– Сестренка, ты не Кэди Льюис. – Названного Ваном имени Артур никогда прежде не слышал. – Мы здесь. Я здесь. С тобой. Что б ни случилось, мы все с тобой.

Донна подняла зеркальце (неровная трещина в виде буквы Y разделила ее побледневшее лицо на три смещенных сегмента) и пристально, едва ли не восхищенно воззрилась на собственное отражение.

Дверная ручка за ее спиной вновь начала поворачиваться.

«Хватит… кончать пора», – подумал Артур, чувствуя, как все тело покрывается гусиной кожей, но даже пальцем не шевельнул, чтоб прекратить начатое, хотя дом опять заскрипел, дрогнул, словно бы проворачиваясь под ногами еще раз. Со стеллажа за спиной Артура упало несколько книг. Рывками, будто марионетка, поднявшись на ноги, Донна потянулась через стол, сунула зеркальце Колину, а парой секунд позже с места, грузно опершись о стол, поднялся Ван. Взглянув на него, Артур обнаружил поверх глаз Вана