Царь Скорбь - Джо Хилл

Глава 25

Первым дар речи обрел Ван:

– А ты, чувачок, как-то меньше, чем я думал. Ну, что ты под этой каской поместишься, я точно не ожидал.

Из-под щербатого края каски вырвалось облачко сизого дыма.

– Мал, словно злой помысел, словно червячок в мозгу, – ответил Царь Скорбь. – Но даже малая мысль способна спалить дотла целый город. Посему помни, Донован Макбрайд: особ наподобие меня надлежит титуловать должным образом… хотя, с другой стороны, у каждого короля и царя имеется шут, а шутам ни к чему утруждать себя придворной учтивостью.

– Как же надлежит титуловать столь великолепную особу, как ты, мой повелитель? – вмешалась Гвен.

– «Его сиятельство». «Его преславное величество». «Распинатель католиков», «совершитель погромов», «истребитель мусульман»… а впрочем, Плебс, попросту «Повелитель» тоже вполне сойдет.

Пауза. Еще струйка дыма.

– Гвендолен и Артур, – продолжил Царь Скорбь. – Знавал я некогда неких Гвен с Артуром… она – шлюха, а он еще того хуже…

– Вот как? – удивилась Гвен. – Объясни нам, Повелитель, кто может быть хуже шлюхи?

– Идеалист.

– О всемилостивейший самодержец, – заговорил Колин, – мы нижайше просим твоей защиты в минуту крайней нужды, ради чего свершили немало великих дел и приготовились принести тебе жертву.

– Да, приготовили для тебя угощение, вот это сердце, – подтвердил Артур, коснувшись двумя пальцами блюда с золотой каймой.

– У меня есть идея куда как лучше, – возразил Царь Скорбь. – Давайте сыграем в загадки. Если любой из вас сумеет поставить меня в тупик, я завалю это блюдо грудой цепей из чистейшего золота.

– А что, если ты поставишь в тупик нас? – поинтересовалась Элли.

– Тогда я вырву вам языки и сделаю из них ожерелье, дабы ваш скулеж больше не потревожил меня никогда. Вы меня разбудили, а спал я крепко и видел прекрасный сон.

– Что же снится драконам? – заинтересовался Артур.

– Огонь, – отвечал Царь Скорбь, – что же еще? Известно ли вам, что разжиревшие не столько горят, сколько тают? Булькают, пузырятся, растекаются, словно сальные свечи. А современные дамы, сгорая, пахнут беконом, вымоченным в кленовом сиропе. Помнится, женщины древних времен пахли далеко не так сладко, но все эти рафинированные сахара… К слову заметить, дружище, ваша нынешняя пища вредна для здоровья почти в той же мере, что и знакомство со мной.

– Насчет загадок я – пас, – объявила Элли. – Накурилась так, что мозги спеклись.

– Ха! – отозвался Царь Скорбь. – Нет, что касается пропеченности, пока что ты сыровата. Вот проиграй мне пару конов в загадки, тут же испечешься как следует!

– Благодарю, повелитель, но нет, – вмешался Колин. – Кланяемся тебе этим сердцем и просим лишь избавить нас от докучных врагов.

Из темноты под каской вырвались две тонкие струйки дыма.

– Если вы обещаете мне чью-то жизнь, я рассчитываю ее получить, – предупредил Царь Скорбь. – Все договоренности окончательны, какие-либо замены недопустимы… если только вы не предложите взамен себя самих. Знайте: путь к неяркому свету вашего мира из Долгой Тьмы требует времени. Как видите, сейчас я всего лишь тень себя самого, но со временем вырасту подобно луне. Со временем я проломлю хрупкую скорлупу вашей реальности, будто скорлупку яйца, дабы родиться, войти в сей мир во всем своем великолепии. С наступлением пасхального утра те, кого вы назовете, прекратят докучать вам – как ваши враги, так и любой, кто бы за них ни вступился. Спасения им не найти. От меня их не защитит ни одна армия.

Слова «убить» Царь Скорбь ни разу не произнес, однако сделать вид, будто хоть кто-то не понял, о чем речь, Артур не смог бы ни в то время, ни после.

– А что, если они явятся по наши души до того, как ты будешь готов? – резко, заранее готовясь сорваться на злость, уточнила Донна. – Много же толку от твоей помощи в таком случае!

– Боишься, что ваши враги обойдутся с тобою, как с Кэди, Донна Макбрайд? – полюбопытствовал Царь Скорбь. – Увезут тебя умирать в страхе и муках?

– Не смей глумиться над Кэди Льюис, – отрезала Донна.

– Думаешь, я стал бы высмеивать несчастную погибшую девочку, Донна? Окажись она одной из моих подданных, я заживо содрал бы кожу с любого, кто тронет ее хоть пальцем.

С этим Царь Скорбь ненадолго умолк. Каска с негромким звоном закачалась из стороны в сторону.

– Хорошо. С вашего позволения, я помечу вас всех… незримо. Печать мою вы увидите только в случае надобности. Изображен на ней змей, обвивающий, защищающий вас. Коснитесь двумя пальцами головы змея – один только раз, не более! – и я, выпрыгнув из Долгой Тьмы, уберегу вас от любого врага, вздумавшего чинить вам зло, будь то мужчина иль женщина. Хотя, полагаю, убить вас, застав врасплох, все-таки смогут. Свои границы имеет любая, даже моя царская власть… однако не унывайте! Буде один из вас падет жертвой трусливого нападения со спины, пятеро уцелевших успеют призвать меня, и убийцу постигнет кара.

– По-моему, утешение – так себе, – заметил Ван.

– Не падай духом, Донован. В действительности застать противника врасплох на удивление трудно. Лиса неизменно слышит рев рога и лай приближающихся собак. Надвигающейся гибели не замечает разве что одна жертва из тысячи, и эти жалкие душонки почти всегда отвлечены некими собственными порочными делишками – представь себе вора, увлеченного пересчетом денег, в то время как подельник заносит над его головою топор! Одним словом, печати вполне довольно… а если нет, прощайте. Доброй вам ночи.

– Для меня довольно, – подтвердил Колин и обвел взглядом остальных.

Согласно кивнув, Артур краем глаза заметил, что прочие тоже кивают.

– Меня легче легкого рассердить, – призналась Донна. – Обычно троих, если не четверых за день прикончила бы… а этой твоей печатью часто ли можно пользоваться?

– Я бы советовал прибегать к ней как можно реже. Дабы нанести удар, прежде чем я к нему подготовлюсь, мне придется воспользоваться твоими внутренними энергиями, твоей собственной волей и жизненной силой. Да, выйти на бой вместо тебя, Донна Макбрайд, я могу. Однако, раньше времени призвав меня на подмогу, ты ослабнешь, словно сражалась сама. Устраивает ли тебя такой поворот? Ваш сеньор клянется вас оберегать, а вы в свой черед устраиваете мне охоту в день Пасхи. Что скажете? По рукам?

– Те, о ком идет речь, – заговорил Колин, – зло. Тупое бесцельное зло наподобие СПИДа. За других высказываться не возьмусь, но сам лично, за себя, скажу: я предпочел бы, чтоб их не стало. Выжечь, стереть их с лица земли – дело благое.

– Я тоже хотела бы, чтоб их не стало, – поддержала его Гвен. – Чтоб они больше не грозили моему