Царь Скорбь - Джо Хилл

– Все улетучилось с дымом, – тепло, по-товарищески сказала она.

О чем шла речь – о рождественской елке или об их общем будущем, Артур не понял, а уточнять не стал.

Глава 28

В среду, стоило Артуру, вернувшемуся домой с семинара по англосаксонскому, переступить порог, в кухне заливисто задребезжал телефон. Не успев сбросить куртку, Артур бросился к аппарату и снял трубку после третьего звонка. Звонила Тана.

– Сеструха просила передать, что ты на время свободен, – сообщила она.

– Выходит, в Бостоне уступили, так? – поинтересовался Артур.

– Про эти дела я ничего не знаю. Джейн вообще о деньгах со мной разговоры заводит, только решив, что я ей денег должна. Просто сказала: все вышло по-твоему и ты заслужил отдых до февраля.

Тут она ненадолго умолкла, а затем сказала такое, что у Артура поднялись дыбом волосы на загривке и на предплечьях:

– По-моему, эта книга страху на нее нагнала. Не нравилось Джейн ее дома держать. Сны жуткие… На днях проснулась посреди ночи от ее воплей, думала, она на Ронни орет, а Ронни-то и дома нету. В Кейпхарт уехал, с товаром. А Джейн одна осталась. Орала во сне…

Вновь сделав паузу, Тана рассмеялась – грубовато, с хрипотцой заядлой курильщицы.

– Наконец-то Артур Оукс за себя отомстил.

С этим Тана рассмеялась опять, но Артур не подхватил ее смеха.

Глава 29

Гвен громко забарабанила в дверь, но дожидаться ответа не стала – вошла в дом сама и во весь голос окликнула Артура.

– Я здесь, – отозвался он.

Гвен, срывая на ходу куртку, устремилась на кухню. Шла первая неделя февраля, день выдался солнечным, ясным, однако жутко холодным, и Гвен, едва освободившись от куртки, немедля принялась согревать дыханием сложенные вместе ладони.

Артур сидел на корточках у открытой духовки. Он только что в очередной раз проверял, как там поживает пара телеужинов[56] «Хангри Мэн» – жареный цыпленок для Вана и бифштекс Солсбери для него самого. Тому и другому предстояло допекаться еще минут десять. К двадцати годам от роду весь спектр представлений Артура о домашней кухне варьировался от мармита на тостах до фасоли на тостах, а промежуток заполняла резаная солонина на тостах. Если тосты заканчивались, Донован с Артуром питались телеужинами, а за покупками ходили не дальше ближайшего «7–11». В супермаркетах Артуру не доводилось бывать с тех пор, как его мать угодила в тюрьму.

– Вам нужно кое на что взглянуть.

Ухватившись за подол кенгурушки с эмблемой «Мэн Блэк Бэрз», Гвен сдернула ее через голову. Футболка под кенгурушкой задралась до самых чашек лифчика. При виде гладкого обнаженного живота сердце Артура застучало, как бешеное. Внезапной, жаркой вспышке желания сопутствовало крайне дезориентирующее чувство: казалось, время, развернувшись на месте, понеслось вспять, однако с банальными дежавю все это не имело ничего общего. С тех пор как Тана, войдя в его кухню, сдернула через голову кенгурушку с Бико, чтобы вернуть Артуру, прошло меньше полугода. За кенгурушкой последовала вся прочая одежда, и воспоминания о том вечере в равной степени возбуждали и провоцировали новые приступы раскаяния.

Выпрямившись, Артур захлопнул дверцу духовки ногой. Гвен ухватила его за руку и потащила из кухни в коридор.

– С тобой все o’кей? – встревожился Артур.

– Нет. Я схожу с ума и до беспамятства перепугана.

Втащив Артура в темноту его спальни, Гвен без промедлений сняла футболку. Дышала она тяжело, холмики грудей под чашечками выцветшего, заношенного фиолетового лифчика заметно подрагивали, тело в нетопленной комнате мигом покрылось гусиной кожей. Сердце Артура снова забилось куда чаще прежнего, отчего он снова вспомнил о бабочке, приколотой к бархату серебряной булавкой. Булавка вновь угрожала пронзить его насквозь, и как знать, удастся ли упорхнуть, увернуться от нее на сей раз?

– Может, вам, шизанутым детишкам, одним побыть надо? – полюбопытствовал Ван, заглянувший в спальню Артура из коридора сквозь полуоткрытую дверь. – Могу, если что, сбегать за чем-нибудь, до «Найт Аул» дойти, пивка притащить… или смазки… да чего угодно. Вы, главное, не стесняйтесь.

– Заходи, Ван, – велела Гвен. – Ты мне тоже нужен.

Артур замер от ужаса.

– О-го, – протянул Ван. – О-го-го! – Голос его зазвучал мягче, едва ли не благоговейно. – Я просто в жизни не думал… не ждал, что мне этакий случай выпадет…

– Да нет же, я не об этом, – оборвала его Гвен. – Вы оба нужны мне, чтобы проверить, не спятила ли я. А то меня вот-вот наизнанку вывернет. Или сяду на пол и разревусь. А я не из тех девчонок, что блюют или ревут почем зря. Вы только это…

Схватив Артура с Ваном за руки, она поволокла обоих в глубину комнаты и развернула спиной к кровати.

– Сядьте оба, а? Пожалуйста.

Зябко поежившись, Гвен прижала локти к бокам и обхватила руками грудь.

Только сейчас заметивший, как она дрожит, Артур послушно сел на кровать. Рядом с ним, на краю матраса, пристроился Ван.

– Чем бы все это ни обернулось, – шепнул он Артуру, – в задницу я тебя подтолкнуть готов, но не более.

– Заткнись, Ван, – откликнулся Артур.

К этому времени ему, никогда прежде не видевшему Гвен испуганной, тоже сделалось здорово не по себе. Чутье подсказывало: что бы Гвен ни хотела им показать, видеть этого ему не хочется совершенно.

Гвен, подойдя к кровати, включила лампу, вернулась на середину и встала перед товарищами. Зрачки ее глаз расширились в темноте комнаты, дыхание сделалось неглубоким, частым.

– Пожалуйста, подтвердите, что тоже вот это видите, – попросила она и подняла руку к левой груди.

– Я, – начал Артур, оглядев ее обнаженное тело и раз, и другой, – ничего такого не…

И тут он, похолодев, отпрянул назад, прочь от Гвен. Из горла Вана вырвалось что-то вроде сдавленного жалобного стона; костлявые пальцы друга вцепились в Артуровы простыни, сминая, комкая ткань.

От талии Гвен тянулась кверху татуировка, черный с красным змей, обвивавший туловище, исчезавший за спиной и вновь появлявшийся – высоко, почти под ключицами. Приплюснутая лопатообразная голова змея пристроилась над левой грудью, в каком-то дюйме от двух пальцев, прижатых Гвен к телу.

Гвен, испустив страдальческий вздох, слегка согнулась в поясе, будто у нее разболелся живот.

– Значит, видите, – подытожила она. – Оба видите.

Заметно ослабший, ее голос подрагивал от испуга, однако к испугу примешивалось нешуточное облегчение.

– Это… не настоящая, – пробормотал Артур.

– Еще как настоящая, – шепнул ему Ван. – У меня тоже такая есть.

Гвен в изумлении вытаращила глаза:

– У тебя…