Царь Скорбь - Джо Хилл

Телик работает! Он-то и отбрасывает призрачные синеватые отсветы, мерцающие в коридоре. Ну да, вон, «Спортцентр»[59] слышно, но… Резкий щелчок, треск помех, секунда, другая, еще щелчок, и телевизор переключается на MTV, «Бал металлюг»: Оззи Осборн наливает, наливает себе снадобье для самоубийства[60]. Тана? Конечно, Тана, кто же еще. Тоже уснуть не может.

Однако, выскальзывая из постели, Джейн тянется за дробовиком, прислоненным к стенке у прикроватного столика.

Когда-то этот дробовик, одноствольная помповая «Итака», принадлежал папке. Модель с режимом непрерывной стрельбы, куда старше Таны… таких в буквальном смысле слова больше не делают. Держи спуск нажатым, и «Итака» будет стрелять с той же скоростью, с какой стрелок способен передергивать затвор. Не автомат, конечно, но выпустить четыре заряда за четыре секунды позволяет вполне.

Отворив дверь спальни толчком ружейного ствола, Джейн осторожно выглядывает в небольшой коридор, ведущий к гостиной. Слева дверь в спальню Таны слегка приоткрыта. Дверь в ванную справа распахнута настежь, за порогом непроглядная тьма.

Джейн крадучись, боком выскальзывает в коридор и заглядывает в приотворенную дверь спальни Таны. Внутри… Все тело сковывает трепет внезапной, леденящей тревоги. В гостиной Таны нет и не может быть, так как Тана – вот она, здесь, спит на боку, придерживая ладошкой округлившийся живот, а рядом с ней, на кровати, лежит экземпляр «Чего ждать, когда ждешь». Во сне она негромко похрапывает, лицо прикрывают пряди волос…

Телик в гостиной переключается на новый канал. Аппарату уже десять лет, когда кто-то переключает каналы, вертушка переключателя щелкает, будто обойма, вставленная в рукоять. Зрители в студии хохочут, как чокнутые.

– Кто там?! – кричит Джейн и, не дожидаясь ответа, предупреждает: – Стрелять буду!

Зрители хохочут, хохочут, надрывают животики, будто в жизни не слышали ничего смешнее. Тана из спальни что-то бормочет, зовет Джейн по имени, но, судя по тону, не просыпается.

Стоять неподвижно посреди коридора Джейн больше не в состоянии и потому шагает вперед, пригнувшись, ныряет в гостиную, вскидывает «Итаку», поводит стволом из стороны в сторону, держа на прицеле диван. В тот же миг телик, оглушительно щелкнув клавишей, вырубается сам по себе.

Изображение гаснет, сжимается в светлое пятнышко посреди экрана, и, пока пятнышко меркнет, Джейн успевает разглядеть на подлокотнике дивана пульт дистанционного управления. Гостиная невелика, спрятаться негде, с первого взгляда видно, что Джейн тут одна. Большую часть комнаты занимает пустой диван, развернутый лицом к телевизору. Вздрогнув, Джейн разворачивается к парадной двери. Черный плащ, висящий на колышке, так похож на человека, прислонившегося к стене… хорошо, что Джейн, вовремя опомнившись, придержала палец, а то еще немножко, во-о-от такусенькая микросекунда, и любимый пыльник Ронни превратился бы в решето.

Тут Джейн вспоминает, что чересчур углубилась в гостиную, оставив за спиной арочный проем, ведущий на кухню. Развернувшись кругом, она берет на прицел кухню… и видит бледное лицо мертвеца, с разинутым ртом таращащееся в ее сторону сквозь окошко над раковиной. К счастью, ей и на этот раз удается сдержаться, не открыть огонь, вовремя сообразив, что ее обмануло собственное отражение в оконном стекле.

Сжимающие дробовик руки трясутся, что овечий хвост. Вновь повернувшись лицом к гостиной, Джейн замечает мутное изображение какой-то твари, извиваясь, ползущей от края к краю телеэкрана, с маху хлопает ладонью по выключателю, и в гостиной зажигается свет.

Экран телевизора превращается в обычное стекло, в стенку террариума, а за стеклом – ети ее! – копошится, свивается кольцами змея с пожарный шланг толщиной. Движется змея медленно, извивается, едва помещаясь в тесноте корпуса старого телика.

«Это же анаконда! Южноамериканская, мать ее, анаконда в телевизоре!» – думает Джейн и видит, что у анаконды есть лапы. Чешуйчатые лапы с черными когтями, и один из этих когтей с негромким, едва ли не мелодичным скрипом вычерчивает на стекле, изнутри, три матовых белых штриха. Прижавшись к стеклу мордой, змея смотрит на Джейн одним глазом, золотым глазом, рассеченным надвое черным вертикальным зрачком.

– Ну, и кто же сказал, что по телику в столь позднее время, посреди ночи, нечего посмотреть? – непринужденно спрашивает тварь в телевизоре. Голос ее напоминает Джейн того морячка из «Челюстей»… Как там его? Да, Квинт. – Как знать, как знать, детка, когда и где отыщешь добрый ужастик! А случается ведь и еще того лучше: порой, в предутренние часы, ужастики находят тебя, Джейни, сами.

На миг из тонкогубой драконьей пасти высовывается черный раздвоенный язык; взирающий на Джейн глаз закрывается, неторопливо моргает, и…

Джейн разражается визгом. Так громко она не визжала еще никогда в жизни, но все равно еле слышит собственный визг, заглушенный грохотом дробовика. Руки ее трясутся сильнее прежнего, но выстрел попадает в цель. Выпуклый экран десятилетнего телевизора разлетается вдребезги, заднюю панель выносит напрочь, конденсаторы и диоды дырявят стену едва не насквозь.

Джейн осторожно, в обход дивана, движется к телевизору. На ходу она загоняет в ствол новый патрон, но отпустить спусковой крючок позабыла, и «Итака» грохочет вновь, на сей раз пробивая дыру в полу перед телевизором. Испуганная внезапным выстрелом, Джейн шарахается назад, спотыкается и с маху плюхается на оставшийся сзади диван. Из коридора сквозь звон в ушах слышится крик сестры и ругань свалившегося с кровати Ронни.

Мотнув головой, Джейн щурится, вглядывается в нутро развороченного телевизора: где там черные клочья этого змея, твари, которая говорила с ней? Нет, змей исчез, исчез, как не бывало, и ей бы радоваться, однако Джейн еле дышит, а в голове ее кружит, кружит ужасная, страшнейшая мысль, когда-либо приходившая ей на ум, параноидальный напев: «Он знает меня по имени… он знает меня по имени… он знает меня ПО ИМЕНИ… он…»

– …знает меня по имени, – негромко закашлявшись, пробормотал Ван.

Придя в себя, Артур обнаружил, что сидит на полу, спиной к стене. Благодаря Гвен, стоявшей в проеме распахнутой задней двери, одной ногой на крыльце, дым понемногу редел, но до сих пор здорово застил глаза. Повернуть голову в сторону Вана, стоявшего на четвереньках возле плиты, стоило немалых трудов. Ван, вновь кашлянув, повернулся к Артуру. Глаза его покрывала отвратительно белесая полупрозрачная пленка вроде птичьих мигательных мембран, но как только он моргнул, мембраны исчезли.

– Ты… тоже был там? – спросил Артур.

Для него самого пережитое выглядело именно так. Не видением – для видения слишком уж ярко. Скорее, он просто, на время покинув кухню, поселился в голове Джейн Найсуондер, и местом для посещений ее голова оказалась настолько жутким – словами не передашь. По крайней мере, в местах хуже этого Артур не