Царь Скорбь - Джо Хилл

поход, а утром поднимаются и видят: возле палатки огромная медведица-гризли, слюни пускает, вот-вот нападет. Один начинает шнуровать кроссовки, а другой говорит: «Зачем? Все равно от гризли не убежишь». А первый и отвечает: «Да, знаю, но мне и не нужно от нее убегать. Нужно в порядок себя привести, отправиться с ней домой, коктейль ей смешать, по телевизору вместе с ней что-нибудь приятное, расслабляющее посмотреть – глядишь, она и успокоится».

Колин в изумлении приподнял брови.

– Я с Донной живу в одной комнате, – пояснила Элли. – Как она ни проголосует, я ее поддержу. Зашнурую кроссовки и отправлюсь домой с медведицей.

– А ты, Ван, что скажешь? – кивнув, спросил Колин.

– Если уж тычешь в человека пушкой, раздумывать, а хочется ли тебе в него стрелять, поздновато, – ответил Ван. – Это дело нужно решать до того, как за пушку схватишься, но… Ладно, Артур, если ты не желаешь ей смерти, будь по-твоему. Попробуем ее выручить. – С этим он перевел взгляд на Элли с сестрой. – Брось, Донна. Прикончить Джейн Найсуондер – оно бы, конечно, здорово, только Артур насчет ее убийства, вишь, сам не свой, а это уже совсем другая маза.

Донна обожгла его гневным взглядом. В глазах ее блеснули слезы.

– Прекрасно. Давайте найдем эту мерзкую суку и скажем: удирай подобру-поздорову, пока не поздно.

– Звони ей, Артур, – решил Колин. – Звони. Мы тебе подыграем. Тем более, встретившись с Джейн и Ронни, можно выиграть для нас еще кое-что… но если нам – а я считаю, идти к ним нужно всем вместе – предстоит с ними встретиться, на этот раз встреча должна выйти не как на Хэллоуин. На этот раз…

– На этот раз чудовищами станем мы, – закончил за него Артур.

Глава 31

Когда на стоянку позади «Заткнись и Жри» въехали Джейн с Ронни, Артур ждал их, прислонившись плечом к кирпичной стене. Встречу им он назначил на семь тридцать, но сам приехал к семи, чтобы опередить их наверняка. Просьбу приехать он передал через какого-то сонного бро, принимавшего заказы, намеренно выбрав вечер, когда Тана не на работе. Впутывать Тану в такие дела ему не хотелось.

Въехавший на замусоренную стоянку «Ранчеро» поднял в воздух тучу белого мела, слегка замерцавшего в свете того самого, совершенно не подходившего ко всему остальному уличного фонаря, и подкатил к свободному месту почти напротив Артура. На этот раз Джейн предпочла пассажирское кресло. В аквамариновом свете приборной доски она походила на утопленницу, как никогда. Сама Джейн осталась на месте, а Ронни, распахнув дверцу с водительской стороны, устало, с ленцой выбрался из машины. Захлопнуть дверцу он даже не подумал, и в ночном сумраке загремела музыка: «Доктор Филгуд»[64] бесчинствовали, наяривали паб-рок, едва не рвавший динамики. Прекрасно. Вот это кстати. Если что, музыка заглушит крики и визг.

Оттолкнувшись плечом от кирпичной стены, Артур двинулся к Ронни.

– Ну, че те, Арти? – заговорил Ронни с обычным сонным выражением лица торчка-травокура, однако на этот раз в его голосе слышались нотки легкого раздражения. – Ты ж сказал, до конца февраля, мы согласились, и вроде бы отдохнуть друг от дружки все были только рады? Ну, разве что тебе, мож, не хватает Таны, заезжавшей за товаром и…

Тут он заметил, что Артур, не останавливаясь, надвигается на него. Рукав черной аляски Артура оттягивал молоток, тот самый слесарный молоток с шаровым бойком, орудие убийства из «Дома смерти» в Лос-Фелиз, а ныне – экспонат Личной Кунсткамеры Луэллина Рена. Сократив разделявшее их расстояние, Артур вытряхнул молоток из рукава и перехватил поудобнее. Почуяв неладное, Ронни выдернул руки из карманов джинсовой куртки, но было поздно: молоток Артура с характерным костяным хрустом ударил его в колено чуть сбоку.

Взвыв, Ронни схватился за коленку, запрыгал на одной ноге. Хороший толчок плечом в грудь, и коротышка, отлетевший к борту «Ранчеро», сполз в грязный подтаявший снег.

– Твою ж мать! – завизжал Ронни. – Твою ж мать, ты че, козлина, совсем уже…

Джейн распахнула пассажирскую дверцу. В руке ее блеснул пистолет – тот самый, автоматический девятимиллиметровый, которым Ронни грозил Вану в канун Дня Всех Святых. Поставив на землю ногу, Джейн начала подниматься, и тут к пассажирской дверце бросилась выскочившая из-за машины, стоявшей рядом, Гвен. Толчок – и дверца ударила Джейн в лицо, отчего Джейн, обмякнув, рухнула в пассажирское кресло, однако ее рука с пистолетом так и осталась снаружи. Сердце Артура словно застряло в горле; как ни хотелось ему закричать: «Ложись, Гвен, ложись!» – голос не слушался. В ожидании грохота, рвущей ночь в клочья вспышки, Артур сжался, стиснул зубы…

Однако выстрела не последовало: Гвен пнула дверцу изо всех сил, защемив ею бицепс Джейн. Пальцы, сжимавшие рукоять пистолета, тут же ослабли. Ухватившись за пистолет, Гвен рывком выволокла снова вцепившуюся в оружие Джейн из машины. Не устоявшая на ногах Джейн с маху рухнула в студеную серую жижу, и Гвен, дрожа, отступила назад с пистолетом в руках, а Артуру подумалось, что его сердце не уймется, не замедлит стука еще три, если не целых четыре дня.

Гвен, не сводя глаз с Джейн, передала пистолет за спину, Донне Макбрайд, укрывшейся рядом, присев на корточки за серой от дорожной грязи «Хондой Цивик», принадлежащей Гвен. Регулярно ходившая по тирам и стрельбищам с тринадцати лет, выучившаяся стрелять из чего угодно, от револьверов до «M-16», Донна разбиралась в оружии лучше любого из их компании. Выброшенный передернутым затвором патрон блеснул латунью в ночной темноте. Ловко поймав его на лету, Донна оглядела патрон и выщелкнула из рукояти всю обойму.

– «Бронебойки», против копов в жилетах, – констатировала она. – Любимый боеприпас отморозков по всей Америке. А знаешь ли ты, что патрон в стволе носят только полные идиоты? Сунет такой дебил ствол в штаны, корчит из себя гангстера, покрасуется раз, другой, а на третий мудя себе и отстрелит. Самострелы в межножье – штука на удивление распространенная.

– Вы покойники! – завопила Джейн. – Покойники, мать вашу, все до единого!

Увлеченный недолгой схваткой за пистолет, Артур отвел взгляд от Ронни и потому не увидел ножа – даже стальной щелчок сомкнувшейся рукояти еле расслышал. Но прежде чем Ронни успел, рванувшись к нему, вонзить клинок в его ногу, обогнувший Артура Колин наступил Ронни на запястье, прищемив подошвой ботинка руку с ножом. Ронни, пронзительно вскрикнув, выронил нож-бабочку на мокрый щебень.

– Не надо, – сказал ему Колин. – Не надо сегодня никого резать и бить… без крайней нужды. Хочешь – верь, хочешь – нет, мы здесь исключительно из