Царь Скорбь - Джо Хилл

пару белых дисков, плоских морских ежей. Словно монеты на глазах трупа… однако, стоило Вану, обогнув стол, обойти сидящего за столом Колина со спины, глаза его стали прежними, просто глазами.

Дверь распахнулась снова, и на сей раз там, в безликой, непроглядной тьме коридора, сонно моргнув, раскрылся огромный, величиной с автомобильную фару, глаз. Золотая радужка глаза отливала нечистой, болезненной краснотой, и Артур обнаружил, что с трудом сдерживает крик: «О Господи! Он видит нас! Видит прямо оттуда, из Долгой Тьмы!» – но тут глаз закрылся, тьма вновь сделалась непроницаемой, абсолютной, и дверь в который уж раз мягко, неслышно затворилась сама собой.

За столом остались только Колин, Гвен и Артур. Лоб Артура покрылся холодной кислой испариной, а Колин смотрел, смотрел в наполненную водой каску: о зеркальце не осталось даже помину (как и о конхе – ведь был же!). Дом накренился. Дверная ручка опять повернулась, но видеть, что обнаружится в коридоре на этот раз, Артуру не хотелось нисколько. Отвернувшись от двери, он устремил взгляд наружу, за французские окна… и увидел себя самого, бредущего по снегу чуть позади заднего дворика. Картина эта здорово дезориентировала, сбивала с толку. Тяжело задышав, Артур встряхнул головой. «Я не там. Я здесь. Здесь, провались оно все», – подумал он, но убедить себя в этом не смог. После остальные рассказывали, что Артур ушел из-за стола первым, и, видимо, были правы, а за происходившим в библиотеке наблюдал оставленный им, Артуром, дух. Ужасная, отвратительная мысль… Подумать только, с какой легкостью можно отделить душу от тела, выплеснуть, будто виски из опрокинутого бокала!

Открывшаяся за окнами картина казалась самым страшным из пережитого той ночью, и потому Артур отвел взгляд от окон, но… Уж лучше бы не отводил. Дверь распахнулась во всю ширину, и глаз – уже величиной с колесо трактора – заполнил проем почти целиком. Золотую радужку, испещренную алыми жилками, рассекала надвое длинная черная линия зрачка. Чтобы не видеть всего этого, пришлось зажмуриться, и как можно крепче.

Снова открыв глаза, Артур обнаружил, что дверь затворена, а Колин придвинул наполненную водой до краев каску к нему. Из каски на Артура безучастно взирало собственное отражение. Еще немного, и лицо в воде заговорило, зашевелило губами, однако голос (чужой голос, не собственный) Артур услышал лишь мысленно, и высунувшийся наружу язык – черный, раздвоенный – тоже принадлежал не ему.

Так, пристально глядя в воду, Артур и понял, чего от него ждут.

Глава 24

Темный человек бежал по снегу, а Артур Оукс гнался за ним.

У каждого имелась своя задача, хотя, что ожидается от остальных – музыка, штат придворных, объявление о прибытии Царя, воскурение благовоний в честь царственной особы, – Артур представлял себе весьма смутно. От Артура требовалось приготовить для Царя трапезу, а значит, поймать темного человека – ведь угощение у него. Да, в руках темный человек вроде бы ничего не держал, но что угощение при нем, Артур знал точно.

Вначале он пробовал настичь бегущего, бежал следом, вопя: «Погоди! Постой! Да стой же, скотина пакостная!» – но темный человек тоже бегал неплохо, причем, кажется, совершенно не уставал. Стоило Артуру перейти на шаг, преследуемый сделал то же, и Артур решил догонять его постепенно, как можно незаметнее.

Наружу он вышел в кроссовках, без куртки и, дважды обогнув дом, успел жутко замерзнуть. «Похоже, без этого никак, – подумал он. – Возвращаться в дом за курткой нельзя, иначе беглец смоется». Так темный человек – вне всяких сомнений, сам Енох Крейн – и шел, шел, а Артур шагал за ним следом сквозь лютую стужу.

Путь вел обоих неровным эллипсом вокруг Терновников, сквозь березовую рощицу, мимо семейного кладбища, через ряд взгорков и вдоль узкой дорожки среди зарослей обледенелого дикого терна.

«Сказочная страна, да и только», – подумалось Артуру.

Извилистый путь вновь привел его к распахнутым французским окнам. Библиотека оказалась освещена, точно театральная сцена. Колин, сидевший лицом к мощенному камнем дворику на пурпурной подушке, с бульбулятором в руке, выпускал кольца дыма одно за другим и здорово смахивал на Гусеницу из «Алисы». Элли, сгорбившаяся над пианолой, механически барабанила «Puff the Magic Dragon». На клавишах алели кровавые кляксы: похоже, она намеревалась играть, пока не разобьет пальцы до костей. Ван с Донной сидели на полу в глубине комнаты, лицом друг к дружке. Казалось, они играют в карты. «Сестренка, ты не Кэди Льюис», – сказал Ван… и Артуру отчего-то подумалось, будто он уже знает, кто это. Очевидно, из-за Кэди Льюис Донна и считала, что маньяков-насильников нужно казнить, торжественно расстреливая на публике.

А Гвен? Что за задание досталось ей, Артур не знал. «Пожалуйста, Господи, пусть для нее все это обойдется, – подумал он. – Не допусти, чтоб она пострадала из-за того, что я втянул ее в эту затею!»

Увидев его проходящим мимо, Колин выпустил изо рта три пухлых, дрожащих дымных колечка.

– Не останавливайся, Артур! – крикнул он. – После долгой дороги в этакий холод Царь будет рассчитывать на горячий ужин!

Темный человек брел, брел белоснежной пустыней, и Артур упорно следовал за ним.

Подъем на небольшой взгорок привел его к березовой рощице у южного края участка. Здесь темный в первый раз поскользнулся и упал на колено. Пока он поднимался, Артур сократил разделявшее их расстояние, по крайней мере, футов на двадцать… и тут, в относительной близости, смог разглядеть, что преследуемый без рубашки. Прежде он думал, что убегающий одет во что-то вроде грубой, отвратительно сшитой блузы, но теперь-то сомнений не оставалось: руки обнажены, а еще со спиной что-то не так – явное уродство, увечье, только какое? Что может значить этот широкий прямоугольник блестящей тьмы от поясницы до середины лопаток?

Калека захромал дальше. Во второй раз он споткнулся, выходя из обледенелых зарослей ежевики, зацепившись плечом за шипастую ветку так, что его развернуло на пол-оборота, и не устоял на ногах. К тому времени, как преследуемый поднялся, Артур сократил разрыв настолько, что смог бы добросить до него футбольным мячом. Настолько, что разглядел его босые ноги и едва не проникся к нему искренней жалостью.

Оба вновь обогнули дом. Из библиотеки по-прежнему доносилась мелодия «Puff the Magic Dragon», но на сей раз, заглянув во французские окна, Артур обнаружил, что Элли танцует под музыку, склонив голову так, что волосы падают со лба на лицо, помахивая руками над головой… а кто же, черт побери, играет? За пианолой никого…

Стоило Артуру задуматься над этой загадкой, Донна воскликнула:

– Дракон! Дракон! Партия! – и упруго