Как выжить в книжном клубе - Виктория Дауд

Я вспомнила небольшую заминку в тот раз, когда мама возмущалась по поводу оплаты услуг.

— Мама, сколько человек должно было нас обслуживать?

— Что?

— Когда мы приехали, ты говорила Ангелу, что заплатила за троих человек.

— Да, а ты в этом усомнилась. Вот что я тебе скажу…

— Тогда понятно! Они взяли с тебя деньги за трех человек обслуги. Дорин Делламер действительно жила здесь, и работали по дому они втроем. Пока не появились мы. Подумай. Дорин Делламер внезапно сообщает Ангелам, что знает нас, то есть тебя.

— Не только меня!

— Да, мама, но что-то ведь заставило их спрятать Дорин, а после явить ее нам, уже в маскировке. Зачем?

Тетя Шарлотта наклонилась ко мне с приоткрытым ртом в позе, напоминающей дохлую рыбу.

— Ну и зачем? — огрызнулась Мирабель.

Я крепко сжала свое колено, чтобы никто не заметил, как дрожит нога. С годами я научилась держать себя в руках, однако заточение в этом доме стало серьезным испытанием для моего самоконтроля.

— Мирабель, у меня нет ответов на все вопросы, — как можно более спокойно произнесла я. — Я предлагаю несколько гипотез и возможных решений и могу ошибаться. Я не претендую на роль ясновидящей.

— Она узнала всех, а не только меня!

Почему-то маме этот момент казался принципиальным.

— Меня — нет, — весело сказала Бриджет. — Я вас знаю только по книжному клубу. Я планировала пообщаться с вами в неформальной обстановке, однако, судя по нынешнему опыту, думаю, нам с Мистером Трезвоном лучше воздержаться.

Я посмотрела за окно, где темнел обледеневший мир. Зачем Дорин Делламер спрятали, а потом театрально представили нам, уже под видом гадалки? Снежные хлопья кружились в серебристом тумане, вспыхивали и таяли, словно дыхание на стекле. Когда-то она жила здесь. А потом у нас. Если бронированием занимался кто-то из Ангелов, то Дорин могла и не знать, кто приедет. Она поняла, когда нас увидела, и решила не раскрывать себя. Зачем она пряталась? Кто скрывается от людей? Тот, кто…

— Итак, — объявила мама, по старой привычке прочтя мои мысли, — у нас возникло много новых вопросов. Где они все живут, почему с меня взяли плату за троих, а не за двоих, зачем они прячутся, надевая причудливые костюмы…

— Мама, ты ведь понимаешь, что это мои догадки, а не истина в последней инстанции? У меня нет хрустального шара.

— Погоди… — видимо, тетя Шарлотта начала соображать. — Теперь ты будешь заниматься гаданием?

Я тяжело вздохнула. Показалось.

— Стоп. — Мирабель встала. — Хватит с нас предсказаний. Нам нужны ответы, а не догадки этой Нэнси Дрю [11].

— Кого? — переспросила тетя Шарлотта.

Мы сделали вид, что не услышали.

— Нэнси Дрю. Отличная серия!

— Помолчи, Бриджет. — Я начала вести себя как мама. — Нужно поговорить с Ангелами.

Мама в отчаянии закрыла глаза.

— Правильно! Давайте с этим покончим.

— Мы с Мистером Трезвоном подождем…

— Мы знаем, Бриджет.

Питаемые взаимными страхами, мы отправились к Ангелам: необычная процессия, состоящая из недоумевающих физиономий. У меня в голове крутились тысячи нерешенных вопросов. В воображении проплывали призрачные лица, обрывки недоговоренных фраз, подозрительные взгляды. Ответы терялись и ускользали. Мысли постоянно возвращались к фотографии. Две девочки, играющие на лужайке. Счастливые лица. Беззаботные и обеспеченные. Роскошь, деньги. Все упирается в деньги.

По дороге я рассматривала темные коридоры. Видавшая виды мебель, которую не пощадило время, протертые ковры и кучки пыли, бывшие когда-то гипсовой лепниной. Даже герб с гордо раскинутыми ангельскими крыльями взирал на нас с высоты, будто горькая насмешка над былой славой.

Опускалась ночь, света едва хватало на то, чтобы разглядеть все подробности упадка. Здесь обитала старинная тьма. В углах и альковах извивались причудливые силуэты. Дерево трещало, и дом стонал от боли, словно его стены поразила ужасная неизлечимая хворь. Пахло привычным запустением, точно в школе, закрытой на каникулы. Сырость, плесень, разочарование и холод. Портреты предков — череда ничего не значащих лиц из былой жизни.

Свет, лившийся из комнаты Ангелов в конце узкого коридорчика для прислуги, манил обещанием домашнего уюта, дарил надежду на жизнь.

Увы, жизни там не было.

Они скорчились на постели в зловонном месиве кровавой рвоты, прижавшись друг к другу в последних судорогах. Измученные лица искажало страдание, словно на них надели маски, в которых проступали черты. Бледная кожа сливалась с цветом испачканных простыней, сбившихся в кучи.

Пока мы походя обсуждали, не убийцы ли они, эти люди умирали в страшных муках, не в силах позвать на помощь. Вокруг стояли ведра и валялись салфетки. Каждый из них провел финальные минуты жизни в агонии, наблюдая за муками близкого человека. Что хуже — умереть первым или смотреть, как уходит другой?

В свои последние мгновения они искали утешения друг у друга. После смерти их тела скрючились в неестественных позах. Грязная одежда прилипла к телу. Я подошла ближе и почувствовала мамину руку.

— Не подходи, — прошептала она. — Мы не знаем, от чего они умерли.

Я удивилась: не привыкла к телячьим нежностям с маминой стороны.

— Боже, какая вонь!

Тетя Шарлотта подавляла рвотные позывы, привалившись спиной к дверному косяку и прижав руку к лицу.

В комнате стоял тяжелый дух, в котором преобладал неестественный, насыщенный запах перегноя. Так пахнет свежевскопанная земля. Несчастные боролись со смертью: покрывала и одежда задрались вокруг бедер миссис Ангел, ее ноги зарылись глубоко в складки перепачканной постели. Руки Ангела крепко вцепились в простыни, комкая их в рваные узлы. Все вокруг было забрызгано мутной жидкостью. Рука миссис Ангел задела прикроватную тумбочку, разбросав книги и рамки с фото. Стакан с водой упал на пол, видимо совсем недавно: вода не успела впитаться в ковер. В другой руке женщина держала фотографию, забрызганную бурой жижей. Ту самую, с двумя девочками. Миссис Ангел выбрала это воспоминание, чтобы пережить свои последние минуты. Лица девочек, оставшиеся в далеком беззаботном времени, светились неподдельной радостью.

Дверь в другую комнатушку была приоткрыта, и на мгновение мне показалось, что в тусклом свете промелькнула тень. Затем она исчезла. Нас преследовали фантомы, созданные воображением и страхами.

Какое зло обрушилось на этих несчастных? Я с юных лет поняла, что смерти безразлично, как мы прожили жизнь, она не подбирает для нас соответствующий финал. Нельзя судить о людях по их смерти.

Отвратительно. Ангелов заставили замолчать. Неужели это и есть объяснение? Что они видели? Знали ли эти двое, что привело их к столь мучительной смерти? Наверное. Могли они сделать это сами? Вряд ли. Усталые