Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Чего это ты мне тыкаешь? Притворяешься, будто языка не знаешь, да еще и дерзишь? Какое вообще я имею отношение к этому делу? Ты и мой отец – вы оба не в своем уме. Зря тратите время. Ты что, не в курсе, что первое преступление произошло в Культурном центре?

– Этот вопрос мы уже… то есть меры уже принимаются.

– Какое это имеет ко мне отношение? Мы уже проверили всех – нынешних и бывших сотрудников «Стелла Дроп», даже временных работников и клиентов. Среди них нет преступника!

– Назови женщин, к которым ты приставал.

– Что-о? Приставал? Ах ты, чертов ублюдок! Думаешь, тебе все дозволено?!

– Угюн, ну он же американец. Ему нелегко выражать мысли на корейском. Может, перейдем на английский?

– Ладно, ладно. Я уж постараюсь понять. Только и я тогда буду говорить, не стесняясь в выражениях, – чур, без обид. Эй ты, американец. Через мои руки прошло столько женщин – как я должен помнить каждую, а? Ты помнишь все, что ел за последние десять лет? Помнишь, спрашиваю, наглый янки?

– Человек и еда – разные вещи. Хотя тебя-то человеком не назовешь. Ким Соын из «Дома Боско» – это имя тебе что-нибудь говорит?

– Что? Что ты сказал? Откуда ты…

Угюн на мгновение потерял дар речи и уставился на Джона остекленевшим взглядом, словно его оглушили. Имя Ким Соын не значилось ни в одном официальном полицейском или судебном отчете. Его знали лишь непосредственные участники дела и узкий круг близких. Услышав его из уст Джона, Угюн не смог скрыть удивления. Заметив удивление в выражении его лица, Джон предупредил его, что не стоит недооценивать «Кинг & Ли» и их способность находить нужную информацию.

– Угюн, ты ведь знаешь, что именно мы смогли замять то дело о сексуальном преступлении, которое ты совершил в Америке? У нас куда больше осведомителей, чем ты мог представить.

Бросив это предупреждение, Джон ушел. Угюн тут же позвонил председателю «JYСекьюрити» Ли Гёндоку и велел собрать всю возможную информацию о Джоне.

Вернувшись в гостиничный номер, Джон набрал номер на мобильном.

– Hello, who is it?[11]

– Хэён!

– Кто это?

– Это я, Сан.

– Сан? Ли Сан? Это правда ты?

– Да. Помните тех близнецов, Сана и Мэка? Это Сан.

– Ты… Как?.. Ты сейчас в Америке?

– Я в Корее. Твой номер… добыл по своим каналам. Я адвокат в американской юридической фирме.

– С Мэком виделся?

– Нет, сейчас не могу. Я сейчас помогаю группе JY. С Мэком встречусь позже, когда все закончится.

– Что? Сан, зачем тебе помогать JY?

– Ты же знаешь, что адвокат работает ради клиента, кем бы он ни был? Нам приходится защищать и убийц, и насильников. Это наша работа. Ты что, не понимаешь?

– Да понимаю я, но…

– У меня нет времени на долгие разговоры. Я знаю, чем ты сейчас занимаешься. Больше никто не знает – только я, так что не волнуйся. Сейчас мы с тобой по разные стороны, но Мэка должны защищать вместе.

– Ну конечно, of course[12]. Но почему мы вообще должны становиться врагами, Сан?

– Потому что твой враг – наш клиент. Если ты станешь клиентом моей фирмы, тогда будем на одной стороне. Ну, на этом пока все. До связи!

30 декабря 2023 года, суббота

После третьего инцидента и после того, как благодаря находчивости Ли Мэка удалось получить показания второго потерпевшего – Чу Сонбэ, – картина происходящего стала понемногу вырисовываться. Появилось немало зацепок для понимания того, как преступники выбирают жертв, приближаются к ним и совершают нападение. Руководитель группы ГААП Ма Ирён созвал совещание по профайлингу.

– Всем спасибо за проделанную работу. За это время в расследовании наблюдался заметный прогресс. Прежде всего, начали поступать результаты анализа вещественных доказательств, проведенного Национальным экспертно-криминалистическим центром и Многофункциональной лабораторией анализа улик Сеульского управления полиции. Согласно судебно-медицинскому заключению, в первом и третьем случаях линии отсечения частей тела были аккуратными, словно после хирургической операции. А вот во втором деле – Чу Сонбэ – они были неровными… Предполагается, что в случаях 1 и 3 жертв похищали и в убежище преступников человек с медицинскими навыками или хирургическим опытом проводил ампутацию. Во втором случае, вероятно, ампутация производилась в доме Чу Сонбэ человеком без достаточного опыта, который получал телефонные инструкции от специалиста. При обследовании места преступления в первом деле был обнаружен частичный отпечаток пальца и ДНК, предположительно принадлежащие преступнику. Во втором случае отпечатков не найдено, зато выявлены следы латексных перчаток и та же ДНК, что и в первом деле. Однако в третьем случае не обнаружено ничего. Также при осмотре места преступления не был обнаружен и свидетель-призрак, присутствующий на первом и втором местах преступлений. Кроме того, в отсеченных частях тел по всем трем эпизодам, а также в крови Чу Сонбэ обнаружено достаточное количество бензодиазепинов. Судмедэксперт Чон Суми, поясните, пожалуйста, что это за вещество.

– Да, начальник. Бензодиазепины – это препараты, которые в основном применяются для седации при эндоскопических обследованиях или легких операциях, например в пластической хирургии. В отличие от общего наркоза, они не требуют искусственной вентиляции легких, однако при передозировке могут парализовать мышцы, отвечающие за дыхание, вызвать удушье и привести к угрозе для жизни. С другой стороны, если доза слишком мала, седативный и обезболивающий эффект снижается, что может привести к болевому шоку. Поэтому такие препараты должен назначать исключительно специалист, рассчитывая дозировку с учетом веса, возраста и анамнеза пациента.

– Спасибо за объяснение. Иными словами, можно предположить, что у преступников есть определенные медицинские знания, навыки и опыт, а также доступ к медикаментам. Однако у них, вероятно, нет высокотехнологичного оборудования и полноценной медицинской команды, необходимых для общего наркоза и искусственной вентиляции легких. Профайлер Ким Кёна?

– Судя по тому, насколько тщательно продумана анестезия, можно предположить, что у преступников, по крайней мере до кастрации или в ее процессе, не было намерения убивать жертв. Если бы речь шла о серийных убийствах, они, скорее всего, позволили бы жертвам полностью прийти в сознание после операции, заставили бы их испытать невыносимую физическую боль и шок – и затем лишили бы жизни.

– Хорошо. Если случай Чу Сонбэ не исключение и другие жертвы тоже не были убиты… то где же они получали лечение? В условиях, когда вся страна стоит на ушах из-за дела кастратов, возможно ли тайно госпитализировать и оказывать медицинскую помощь жертвам, не привлекая внимания? Тем более если последуют новые эпизоды преступлений, это станет еще сложнее… Профайлер Ли Сиын, что там с анализом мотива преступления?

– Если считать, что все три эпизода – дело рук одних и тех же преступников, то их мотив нельзя сводить