Энигма - РуНикс

либо женщина врала. Салем не могла сказать наверняка. Все, что она знала: ни в одном из досье не указано ни одной причины, по которой предположительно произошли самоубийства, кроме стресса.

Значит, либо следователи были некомпетентны, либо расследование намеренно вели по ложному следу.

Она подозревала последнее.

– Вы не упомянули, на чем вы специализируетесь, дорогая? – спросила женщина.

Салем ответила:

– На журналистике. – В университете вообще есть курс журналистики? Она не могла вспомнить.

Леди побледнела.

– Ох, дорогая.

Салем прищурилась в ответ на реакцию женщины.

– Что?

– Ничего. – Офицер покачала головой. – Просто… Несколько лет назад ко мне уже приходил студент-журналист. Он тоже претендовал на премию. Тоже получал стипендию. Он вел схожий проект – что-то вроде опроса об университете. Ситуации настолько идентичны, что у меня возникло дежавю.

Что за черт?

Неужели кто-то на самом деле вел столь дурацкий проект? Или, подобно Салем, он все выдумал, чтобы получить ответы? Ответы на что? Может ли он помочь ей?

– Какое совпадение. – Салем не смогла сдержать удивления в голосе. – Вы случайно не запомнили его имя? Чтобы я могла посмотреть, опубликовал ли он когда-нибудь свой проект, и попросить помощи?

Не успела Салем договорить, как женщина закачала головой.

– Боюсь, ничего не выйдет, моя дорогая.

– Почему?

Женщина откинулась на спинку стула.

– Потому что его тело нашли спустя несколько недель после нашей беседы. Он спрыгнул с вершины проклятого маяка.

Глава XIX. Салем

Я жажду оказаться с тобой на берегу моря, где мы можем свободно разговаривать и строить воздушные замки.

Брэм Стокер. «Дракула»

Нити сплетались, запутывались, завязывались в узлы, создавая цельную картину.

Салем посмотрела на свою доску, впервые сосредоточившись на одном деле, которое она всегда считала аномалией, исключением, тем, что нарушает закономерность.

Но, возможно, оно было ключом.

Она уставилась на снимок тела парня. Единственного парня среди умерших за последнее десятилетие девушек.

Салем не знала его имени. В его досье значилось просто: «Неопознан», – то есть записей о нем не было или их не нашли. Единственную прикрепленную к отчету фотографию сделали после вскрытия.

На этот раз Салем просмотрела отчет внимательнее.

Обширные травмы после падения на камни возле маяка. Причиной смерти стал перелом шеи. Ушибы и синяки, соответствующие удару и характеру падения. Никаких признаков насильственной смерти, никаких других следов на теле, кроме одного.

Крошечная, почти незаметная татуировка за ухом. Какой-то символ.

Салем прищурилась.

Где-то она его уже видела.

Но где?

Где она его видела?

Салем судорожно оглядела массивную доску, пытаясь определить, когда и где заметила символ, как вдруг взгляд упал на распечатанные заметки, которые она записала в телефон на пляже.

Девушка на пляже, Таня.

На ее теле находилась такая же метка, в том же месте.

Как, черт возьми, Салем могла это пропустить? Подсказка была у нее перед глазами.

Она взяла нитку и соединила фотографию Тани со снимком неопознанного парня. Затем заново окинула взглядом всю доску, кадры, записи, данные, нити, и вдруг кое-что из этого обрело смысл.

Если парень был тем самым, о котором ей рассказывала женщина в участке, – а похоже, что так оно и было, поскольку оба погибли, упав с маяка, а за последние несколько лет там зафиксировали только один случай смерти, – значит, он тоже опрашивал людей и задавал вопросы.

Но действительно ли он был студентом факультета журналистики? Стипендиатом? Действительно ли работал над проектом, похожим на тот, что выдумала Салем, или же он тоже все придумал, чтобы приблизиться к ответам? Но к каким? И получил ли их? Его смерть определенно склоняла к тому, что парень узнал нечто важное.

Он задавал правильные вопросы и слишком близко подобрался к истине, поэтому от него избавились. Вот почему он стал единственным парнем среди девушек. В замысле, в фокусе внимания предполагались исключительно женские смерти.

Вибрация телефона нарушила концентрацию. Салем опустила взгляд и увидела сообщение от Адити.

Адити: Получилось! Код доступа 1003#1031.

Салем уставилась на первую половину цифрового кода и крепче стиснула телефон.

3 октября.

День рождения Оливии.

Гребаный монстр.

Насмехался ли он над ней или злорадствовал? Всему виной садизм или высокомерие?

Вторая половина кода ни о чем не говорила. Почему 31 октября? Хэллоуин? Самайн? Чей-то день рождения? Годовщина? Почему эта дата была так важна?

Стиснув зубы, Салем быстро набрала ответ.

Салем: Спасибо! Я у тебя в долгу.

Адити: Без проблем. Только будь осторожна. Если тебя поймают, крупных неприятностей не избежать.

Салем: Не волнуйся, я буду осторожна.

Отправив сообщение, Салем быстро переоделась в свой лучший камуфляжный наряд: черные легинсы, черную водолазку, черные ботинки, черные перчатки и, самое главное, черную шапочку, чтобы покрыть всю голову и спрятать волосы, дабы не оставить никаких следов ДНК. Она сменила очки на контактные линзы. Салем ненавидела надевать и снимать их, но для ее миссии они практичнее. А потом поставила телефон на беззвучный режим и сунула его в карман.

Подготовившись, Салем вышла из комнаты, убедилась, что закрыла дверь, и направилась к выходу из здания, к счастью, ни с кем не столкнувшись. Было одиннадцать часов субботнего вечера, и в одном из особняков старшекурсников за пределами кампуса проходила грандиозная вечеринка. Большинство студентов собрались там, а остальные, вероятно, находились в своих комнатах, спали или учились.

Выдалось идеальное время, чтобы прокрасться незаметно, с минимальным шансом попасться. Тем не менее, выйдя из жилого корпуса и свернув к одинокому зданию в конце кампуса, где располагались аудитория и кабинет Мерлина, Салем соблюдала предельную осторожность и не теряла бдительности. Узнав, что в качестве кода доступа Мерлин использовал день рождения ее покойной сестры, Салем отказывалась называть его доктором.

Сей факт одновременно будоражил и леденил ее кровь.

Ветер холодил лицо, земля была слегка влажной от сырости. Ночью кампус казался более жутким, чем прежде. Может, дело в легендах и слухах, о которых поведала офицер полиции, но, увидев огромный замок и старинные башни, вырисовывающиеся на фоне ночи, наряду с коваными фонарями и мощеными улочками, Салем будто перенеслась на несколько сотен лет назад, понимая, что с тех пор это место не изменилось.

Мортимер застыл во времени.

Салем ощутила, как дрожь прокатилась по спине.

Натянув ворот водолазки на нижнюю половину лица, она пригнулась и скользнула в тень, торопясь и направляясь прямо к цели. Миновав тропу, ведущую ко входу в аудиторию, Салем ступила на траву и обошла круглое здание по направлению к тому месту, где, как она помнила, находилась дверь.