Энигма - РуНикс

что между нами, – это отравляющее притяжение – оно никуда не денется. Поверь мне, я пытался от него избавиться. Я приложил чертовски много сил, стараясь держаться от тебя подальше.

Салем моргнула, услышав ярость в его голосе.

– Почему?

Каз выдохнул, прислонившись к окну, скрестив руки на груди и упершись одной ногой в стену позади себя. Казалось, он хотел что-то сказать, почти начал, но затем испустил очередной выдох, оставив слова невысказанными.

Салем попробовала сменить тактику.

– Ты следил за мной сегодня?

– Да, – просто ответил он.

– Зачем?

Каз пожал плечами.

– Других дел не нашлось.

Она сомневалась в этом.

– И все? Поэтому ты просто решил преследовать меня?

– Почему бы и нет? – В его тоне не чувствовалось ни капли раскаяния. – Ты вела себя странно, мне хотелось выяснить причину. И тут напрашивается вопрос: что ты здесь делаешь?

Салем долго изучала его. Она не доверяла ему, по крайней мере эмоционально, и не доверяла его намерениям. Но они всю ночь могли ходить по кругу, пока кто-нибудь не уступит хотя бы на дюйм.

– Ответ зависит от твоих следующих слов, – честно сказала она ему.

Каз слегка прищурился.

– Тебе известно о смертях?

Слова разорвались, как бомба, оставив после себя гулкую тишину. Салем затаила дыхание, пока Каз разглядывал ее с тем же недоверием.

– Да, – наконец ответил он.

– О возможной причастности Мерлина ты тоже знаешь? – спросила она, все еще придерживая козыри.

– Да.

Салем сделала глубокий вдох и сглотнула. Теперь самое сложное.

– И ты… помогаешь ему?

Каз категорично покачал головой.

Она выдохнула. Ее напряженные плечи слегка расслабились. Салем склонила голову набок, с любопытством рассматривая Каза.

– Зачем же тогда стал его ассистентом?

Он стиснул челюсти.

– У меня есть причины. Зачем ты пробралась в его кабинет?

Салем схватилась за край стола, на котором сидела, и посмотрела на движущиеся по полу тени.

– Ради сестры.

На мгновение воцарилась тишина.

– Ради твоей сестры?

Салем снова подняла взгляд и увидела, что Каз повернулся к ней.

– Да, – призналась она. – Однажды я была в его кабинете и увидела там кое-что из ее вещей. Просто хотела убедиться, что глаза меня не подвели.

Она видела, как Каз пытается понять, что это может быть, перебирая список вещей в кабинете, в котором, без сомнения, бывал бесчисленное количество раз. Внезапно его взгляд стал острее.

– Украшения.

Салем кивнула.

– Он сказал, что это кулон его бывшей жены. Но я знаю, что он соврал. Украшение принадлежало Оливии.

Подняв руку, Каз сжал пальцами переносицу и закрыл глаза, о чем-то задумавшись, воздух вокруг него сгустился. Подойдя к столу в углу, за которым сидел во время лекций, он опустился на стул. Салем устремила взгляд в окно, не отвлекая Каза от размышлений, и ждала, когда он сам заговорит.

– Салем.

Произнесенное им слово удивило ее. За все время их знакомства она не помнила, чтобы Каз обращался к ней по имени. А тон и сам факт, что он это сделал, придавали ситуации еще большую серьезность.

– Ты должна отозвать заявку на премию.

Каз не переставал ее удивлять, хотя после подслушанного разговора с Адити Салем стоило ожидать чего-то подобного.

– Почему? – спросила она, повернувшись к нему и с любопытством ожидая ответа.

– Ты знаешь почему, – сказал он серьезным тоном.

Потому что все погибшие студенты претендовали на получение премии.

– Из-за смертей, – заключила она. – Тебе следует дать мне более весомую причину, Каз.

Он опустил руки и откинулся на стуле, заставив передние ножки оторваться от пола и покачиваться в такт его движениям.

– Тебе грозит опасность, – прямо заявил он.

– От кого? От «Мортемии»? – спросила Салем, название само сорвалось с губ.

Каз выгнул бровь.

– Что?

Его реакция смутила Салем.

– «Мортемия». Группа для студентов, принадлежащих семьям наследников.

Каз выругался.

– Речь идет не о какой-то идиотской студенческой ассоциации, Салем. Шутки кончились. Тебе грозит опасность. Ты должна отнестись к этому серьезнее и перестать рисковать жизнью.

Салем всегда негативно реагировала на подобный тон, напоминавший ей о тех, кто вечно твердил, чтобы она вела себя прилично для ее же блага.

Она спрыгнула со стола, смахнула с попы пылинки и подошла к Казу. Он уже перестал раскачиваться на стуле и настороженно наблюдал за ней. Упершись одной рукой в столешницу, а другой в спинку его стула, Салем наклонилась и понизила тон.

– Вероятно, у тебя сложилось ошибочное впечатление, будто ты имеешь право решать, что мне делать со своей жизнью, – начала она. – Позволь же внести ясность. Это не так. Если я решу сброситься с утеса, я это сделаю. Если пожелаю прогуляться ранним утром с симпатичным незнакомцем, никто меня не остановит. Если захочу подать заявку на премию, зная, что стану приманкой, так тому и быть. У тебя нет права голоса.

Грудь вздымалась от нахлынувших эмоций, Салем сама удивилась столь мощному потоку слов.

Каз сидел неподвижно, прожигая ее непостижимым взглядом, в котором пылал огонь, лишь скривил губы в своей чертовой ухмылке.

– Попробуй. Попытайся спрыгнуть с утеса, и я тебя перехвачу. Стань приманкой, и я поймаю тебя первым. Рискни провести время с другим мужчиной, и его кровь станет мне краской, а твое тело – холстом.

Внезапно Каз вскинул руки и притянул Салем, заставив упасть боком ему на колени, и пальцами зарылся в ее волосы – движение, которое она уже научилась распознавать и ассоциировать с ним.

– Может, я и не в праве решать за тебя, – заявил Каз, буравя ее взглядом, – но я, черт возьми, не стану стоять в стороне. Пойми это.

Салем гневно уставилась на него, прямо как в начале их противостояния, дрожа от адреналина и чего-то еще.

И вдруг ни с того ни с сего она зевнула, сводя на нет всю свирепость взгляда.

Губы Каза изогнулись, но не в ухмылке, а в усмешке. Он начал перебирать ее пряди теми гипнотическими и убаюкивающими движениями, что усыпляли ее еще на улице. В этот раз они тоже сработали. Салем не понимала, почему ее мозг считал, что засыпать сейчас безопасно, почему посылал эти сигналы телу. Она не хотела засыпать – не так, не с ним, не с тем грузом невысказанных тайн между ними, не с осознанием грядущего.

Но почему-то от нежных повторяющихся движений по ее волосам руки словно налились свинцом, тело потяжелело, веки стали неподъемными.

– Мы еще не закончили, – пробормотала Салем. Они не договорили. Но обязательно закончат разговор. Возможно, после сна. Тело Каза было твердым, но таким удобным. И впадина под ключицей просто прекрасна. Как и ровный ритм сердца под ухом Салем. Так