Энигма - РуНикс

Тишина стала немыслимо громкой.

Салем слишком хорошо ощущала размеры Каза, его близость, его непредсказуемость.

Ей предстояло провести ночь с незнакомцем, который мог оказаться протеже монстра; который, как она видела, грозился выколоть карандашом глаз другому парню; который мог чуть сильнее надавить ей на лицо, задушить и сделать Салем очередной жертвой.

Ее заперли на ночь с Казом ван дер Ваалом.

Глава XX. Салем

Вся моя жизнь – темная комната.

Одна. Большая. Темная. Комната.

Битлджус

В аудитории воцарилась гнетущая тишина.

Как и полная беспросветная темнота.

Оттого лишь отчетливее слышалось тихое дыхание Каза над головой, еще сильнее ощущалось его крупное мускулистое тело за спиной, как и его аромат, притупляющий чувства.

Все смешалось в голове, вступая в реакцию с уже бурлящей смесью эмоций и вопросов, соединяясь с тревогой, предвкушением и тем всепоглощающим чувством, когда кровь начинала закипать от его близости.

Салем знала, что все объясняется наукой, не более. По какой-то безумной причине ее молекулы реагировали на его молекулы, ее феромоны – на его феромоны, ее сердцебиение – на его ритм сердца.

Каз все еще зажимал ей рот, а другую руку положил на изгиб бедра, прямо между талией и тазовой костью. Прикосновение было страстным, собственническим, властным, словно он имел полное право так держать ее.

Салем невольно закрыла глаза, ощущая, как тепло его ладони просачивалось под ткань свитера и проникало прямо в плоть, плавя заледенелую с годами кожу.

Она почувствовала, как Каз уткнулся носом ей в макушку, а затем замер.

Отняв руку от ее рта, он схватился за шапочку и снял ее одним плавным движением, позволив волосам рассыпаться по спине. Салем инстинктивно потянулась поправить их, но его рука молниеносно перехватила ее запястья и опустила, заключив в крепкие объятия со спины.

Салем открыла была рот, чтобы возмутиться, но поняла, что водолазка до сих пор закрывала половину лицу, заглушая звуки.

Теперь она была не только обездвижена, но и лишена возможности говорить.

Каз снова уткнулся носом в ее волосы и втянул аромат. Салем почувствовала, как в его груди зародился низкий рокот, его вибрация отдавала ей в спину, проникала в грудь, заставляя ее отзываться схожей вибрацией, а соски до боли затвердеть.

Она издала приглушенный тканью звук и почувствовала, как дыхание Каза скользнуло вниз и остановилось на изгибе шеи и плеча. Каз прижался губами к ткани, как огромный рычащий зверь, держащий добычу за шею и ласкающий ее, прежде чем открыть пасть и поглотить целиком.

Салем не должна была возбуждаться от одной этой мысли – быть поглощенной им, быть центром его внимания, единственным объектом его страсти, единственным вместилищем его одержимости.

Но что-то внутри желало этого с пугающей яростью.

Яростью, которой было плевать, кто он и кем мог оказаться.

– Сейчас все было бы так просто, да? – прошептал Каз ей на ухо, касаясь его губами, отчего по телу пробежали мурашки. – Так просто прижать тебя к его столу и затрахать до потери сознания.

Перед взором Салем возник яркий образ: Каз прижимает ее к столу, спускает легинсы настолько, чтобы получить доступ, удерживает ее запястья за спиной, а сам ритмично двигает бедрами, вбиваясь в нее, заставляя тело скользить по деревянной поверхности, побуждая закатывать глаза. Нарастающее между ними напряжение в миг лопнуло, позволяя тьме поглотить их разумы и тела.

От воображаемых ощущений дыхание участилось, вздымающаяся грудь натягивала ткань водолазки, которая стала казаться теснее. С каждым вдохом трусики все сильнее намокали. Никогда и ни с кем Салем еще не доходила до такой степени возбуждения.

– И ты позволила бы мне… – Голос Каза, голос, манящий ее в море и душащий дымом, прозвучал ниже, еще более хрипло и более ощутимо для ее мозга. – Так ведь?

Да, она бы позволила ему. И к черту последствия, сейчас Салем было все равно, омыты ли его руки кровью или краской.

– Посмотри на меня, – приказал Каз, и она повернула шею, внезапно обнаружив его лицо рядом, так близко, что их носы соприкоснулись, и Салем окутало его дыхание: аромат кофе и мяты смешались с присущим ему запахом краски и петрикора. Сочетание было настолько насыщенным, что у нее слюнки потекли от желания впитать аромат целиком.

– Черт.

Его глаза, эти переменчивые, сверкающие глаза мерцали, как у дикого зверя, в слабом лунном свете, проникающем из окон, и пирсинг в его правом ухе сиял.

Их взгляды встретились в кромешной темноте.

Трусики Салем уже насквозь пропитались влагой.

Каз притянул ее ближе, прижимаясь к ней и позволяя ощутить твердое доказательство его возбуждения, оно было большое, больше, чем Салем могла вообразить. Его длина, горячая, пульсирующая и прочная, точно стальной стержень, упиралась ей в копчик.

А затем Каз сократил остатки расстояния, накрыв ее рот своим через ткань водолазки между ними.

Закрыв глаза, Салем вытянула шею, желая опустить горловину и почувствовать его желанные губы без преград.

Но ткань осталась на месте.

Салем силилась освободить руки. Каз усилил хватку, не отпуская.

Она попыталась отстраниться и повернуться. Рука на бедре удерживала ее на месте.

Салем прожигала его взглядом, запрокинув голову и злясь, что он отказывает ей.

Лицо Каза украсила ненавистная ей ухмылка, искривлявшая лишь уголок рта, что еще сильнее распаляло ее гнев. Салем издавала все больше звуков, упорнее сопротивляясь, но ничего не менялось, кроме оскорбительной ухмылки – она становилась только шире.

Прежде чем Салем успела придумать что-то еще, Каз снова вторгся в ее личное пространство и сделал то, чего она не могла предположить, заставив девушку замереть от неожиданности.

Он схватился зубами за ворот ее водолазки и дюйм за дюймом, секунда за секундой, удар за ударом сердца потянул его вниз.

Медленно.

Мучительно.

Невыносимо.

Каз задел ее губы, продолжая стягивать ткань, смотрел на нее полуприкрытыми глазами, посылая крошечные заряды от рта к паху, внутри нарастала пульсирующая пустота, требовавшая заполнения. Его зубы не отпускали ткань, а губы пробирались все ниже, пока Каз не выгнул шею и не освободил лицо Салем от ворота водолазки, который теперь плотно прилегал к шее, все еще теплый от его губ.

Это был самый чувственный опыт в ее жизни.

– Ты хотела что-то сказать? – спросил Каз, ссылаясь на звуки, которые Салем издавала до этого, в его тоне слышалось легкое веселье и безумное возбуждение.

Салем попыталась вспомнить, что собиралась вымолвить, но