Энигма - РуНикс

Она тотчас приподнялась и захватила его губы, отвлекая внимание.

Сработало.

Каз повернулся к ней, наклонил голову набок, отдав немой приказ, заставивший Салем приоткрыть губы; тело тут же отозвалось знакомым гулом, предательски реагируя на его влияние. Их дыхание стало прерывистым, простыни шуршали, языки знакомились друг с другом, пробовали на вкус, поглощали.

Каз провел пальцами по ее шее, по груди, ущипнул сосок, заставив Салем выгнуть спину, а затем спустился ладонью по животу и остановился на трусиках. Салем подалась бедрами в молчаливом приглашении, и Каз опустил руку между ее ног, прямо к киске, хлопок был единственной преградой между его пальцами и ее пульсирующим, сжимающимся и сочащимся от возбуждения естеством.

– Ты чертовски мокрая, – прошептал он ей в рот, и Салем, тяжело дыша, в ответ закусила его губу. – Кто-нибудь раньше обладал этой киской?

– Я уже занималась сексом.

– Я не говорю о тех импотентных придурках, которые не могли тебя удовлетворить.

– Откуда ты знаешь, что они меня не удовлетворяли? – поинтересовалась Салем.

Глаза Каза потемнели, зрачки почти полностью поглотили серые радужки.

– Потому что, в отличие от меня, они не владели твоим разумом.

Салем уставилась на него, осознавая правдивость этих слов. Он не ошибся. Прежде ей не доводилось испытывать глубокого удовлетворения – такого, какое, по ее мнению, мог доставить Каз.

– Мой разум тебе не принадлежит, – попыталась возразить она.

Он усмехнулся, поцеловав уголок ее рта.

– Я владею твоим разумом. И собираюсь завладеть телом. А после заберу и твою душу. Потому что ты вскоре придешь за моими, верно? За разумом, телом и душой. А теперь ответь, кто-нибудь раньше владел этой киской?

Салем покачала головой.

Каз издал удивительный звук, напоминавший зародившееся в груди рычание, и Салем прижалась к нему, извиваясь на кровати, отчаянно нуждаясь в разрядке. Но он продолжал неустанно дразнить ее, просто поглаживая через белье, отказывая ей, возбуждая и разжигая в ней пламя.

Решив, что нужно что-то предпринять, Салем потянулась к трусикам и попыталась сдвинуть ткань в сторону, но Каз перехватил ее запястья и завел их ей за голову рукой, на которую опирался.

– Каз, – взмолилась она и услышала, как он выругался.

– Умоляй меня снова, маленький аспид, – пробормотал он ей в губы. – Отрави меня своим ядом.

Казалось настоящим безумием – считать его поцелуи ядовитыми, когда он утверждал, что это Салем его отравляет. Может, ядом были они оба. Может, оба были и противоядием. А может, то, что они принимали за отраву, в конце концов, дарует им исцеление.

Не испытывая ни капли стыда, Салем вновь взмолилась о разрядке:

– Каз, прошу.

– Просишь что? – настаивал он, водя указательным пальцем по хлопку.

– Прошу, заставь меня кончить, – выдохнула Салем, приоткрыв глазами. – А если не можешь, то отпусти, чтобы я могла позаботиться о себе сама.

Услышав ее требование, Каз перестал двигать пальцем и растянул губы в ухмылке. Затем обхватил ее между ног ладонью.

– Что, если не отпущу? Что, если буду удерживать тебя на грани оргазма? Что тогда, а? – Он провел носом по ее шее, вызывая мурашки.

Она застонала, едва сдерживая слезы.

Она, Салем Салазар, холодная, равнодушная сука, вот-вот собиралась расплакаться и заныть в руках мужчины. Кто бы мог подумать?

– Я сделаю все, что пожелаешь, – предложила она, надеясь, что он уже хоть что-нибудь предпримет.

Каз приподнялся, глядя на нее сверху вниз.

– Опасно предлагать такое кому-то вроде меня, маленький аспид. Я могу осквернить тебя, уничтожить, нанести непоправимый вред. Ты этого хочешь?

Она открыла глаза и встретилась с ним взглядом.

– Я хочу тебя. – Салем признала правду, которую слишком долго отрицала.

– Черт. – На этот раз застонал он, прижавшись к ее лбу своим. – Ты лишишь меня рассудка.

Салем завороженно наблюдала, как сменялось выражение его лица: хмурый взгляд, который можно было принять за проявление гнева, но она знала, что за ним скрывается желание, сжатые челюсти, которые можно было принять за вспышку ярости, но она знала, что так он удерживает контроль, неистовство в глазах, которое можно было принять за признаки безумия, но на деле оно отражало нужду. Потребность в ней.

Каз смотрел на нее несколько долгих секунд.

– У меня два желания.

Салем ждала, что он продолжит.

– Я хочу нарисовать тебя, – заявил он, повторив слова, произнесенные после их первого настоящего поцелуя. Салем не очень понимала, что это значит и что он подразумевает, но ей было любопытно посмотреть, как работает Каз, и увидеть его картины.

Она кивнула.

– Хорошо.

В глазах Каза мелькнул триумф, в них зажглись почти безумные искры, когда он прижался к ее губам с глубоким поцелуем, от которого бросало в жар.

Салем облизнула губы.

– А второе?

– Хочу, чтобы ты показала мне, что там. – Каз кивнул на ее доску расследования.

Салем замерла.

Она не могла ему показать. На доске были все детали расследования, ее заметки, теории, все в одном месте. Она не могла предугадать реакцию Каза на столь глубокую вовлеченность и то, как он распорядится полученными сведениями.

Салем сглотнула.

– Я тебе не доверяю.

Каз усмехнулся.

– А я не доверяю тебе. И что?

В этом весь смысл. Доверие – первостепенное, решающее, всепоглощающее понятие. Если Салем не могла открыть душу даже самым близким, то как ей поделиться с ним?

Она отстранилась. Оргазм того не стоит. Позже она сможет воспользоваться рукой и достичь того же результата.

– Значит, сокрытое там – лишь для тех, кто заслужил твое доверие? – размышлял Каз вслух, делая правильные выводы. – Покажи мне, и я заставлю твои ноги дрожать, – предложил он, двигая рукой так, что по ее спине прокатилась волна жара.

– Нет. – Салем решительно покачала головой. – Я сама могу довести себя до оргазма, когда ты уйдешь.

– Я не уйду, – уверенно заявил Каз. – Пока не покажешь мне, что там.

Салем молчала, приготовившись к агрессии. Но произошло то, чего она не ожидала: он внезапно отпустил ее, сорвал трусики и раздвинул ей ноги. Ее грудь вздымалась все чаще, когда Каз навис над ней, глядя в глаза, и Салем прикусила губу, раздвигая ноги еще шире. Он набросился на нее, точно изголодавшийся зверь.

Салем ощутила напряжение в бедрах, мышцы дрожали, пока Каз удерживал ее, пробуя на вкус, дразня языком, проникая в нее, прикусывая клитор, снова и снова, пока она не задрожала, не закричала, не попыталась вырваться, но он только усилил хватку, не позволяя ей отстраниться.

Благодаря его пальцам возбуждение уже достигло максимума, и Салем начала быстро, стремительно взбираться на вершину. Ее груди вздымались,