Энигма - РуНикс

Салем проглотила слова, прикусив губу в том месте, куда ранее вонзились зубы Каза.

С ним с самого начала было что-то не так, тайны окутывали Каза, точно саван, и раскрытие одной поднимало из земли новые, словно массово призванных в темной ночи призраков.

Салем не понимала, как реагировать. Поэтому задала единственный вопрос, который занимал ее мысли и который позволил бы выяснить, насколько далеко может зайти их доверительный разговор.

– Могу ли я быть уверена, что ты меня не убьешь? – серьезно спросила она, от напряжения впиваясь ногтями в его торс.

– Да, – твердо и непоколебимо заверил Каз. – Убивать тебя точно не входит в мои планы.

– А что входит?

– Обладать тобой, – пробормотал он, целуя уголок ее рта. – Пока что.

– А потом?

Она заметила, как его лицо превратилось в каменную маску, и постаралась проигнорировать легкий укол боли в груди.

– «Потом» не может входить в наши обещания, Салем, – серьезно сказал Каз. – Моя цель здесь запрещает мне даже находиться рядом с тобой, не говоря уже о чем-то большем.

– Тогда почему ты здесь? – пробормотала она, и сердце ее заколотилось сильнее в ожидании ответа.

Каз изучал ее, скользя взглядом по лицу.

– Потому что я следовал по тропе погибели, но вместо нее узрел путь к спасению. Потому что в твоем присутствии я чувствую не только ярость. Потому что рядом с тобой мой внутренний хаос затихает. – К концу фразы его голос дрогнул, и Каз собственнически обнял ее. – Ты стала моей музой, маленький аспид.

Салем знала, он говорил искренне: напряженные черты его лица, свирепость взгляда, жар его тела – все свидетельствовало о правдивости слов.

Сердцебиение успокоилось, Салем с облегчением поняла, что ее чувства не безответны.

– Могу ли я верить, что ты не разрушишь меня?

Каз скривил губы в проклятой ухмылке.

– Зависит от вида разрушений.

Она шлепнула его по руке, позволив легкому моменту снова обрести серьезность.

– Ты ведь приехал не ради учебы, верно?

Он ничего не ответил.

Салем замешкалась.

– Это как-то связано со смертями?

Каз коротко кивнул.

Ладно.

– Я не могу сказать, как все будет обстоять завтра, и не могу дать тебе больше, чем то, что есть прямо здесь и сейчас.

Салем смирилась с этим, пока что. Прижимаясь к Казу, она решила, что примет то, что он сможет дать, и будет в полной мере наслаждаться отведенным временем, снимая стресс и наполняя жизнь прикосновениями и лаской, которых была лишена. Помогало и то, что их душевная и телесная химия обжигала.

– В таком случае… – Отступив на шаг, Салем взяла его за руку и вывела из ванной. Каз последовал за ней, пригнувшись в дверном проеме из-за роста.

Она быстро переоделась в свежие шорты и майку, стоя спиной, пока он подбирал свитер. Каз проверил телефон, а Салем медленно двинулась к доске расследования и повернулась. Он наблюдал за ней.

Каз убрал мобильный в карман.

На мгновение между ними повисла тишина.

– Могу ли я верить, что ты не станешь использовать это против меня?

Каз сложил руки на груди.

– Зависит от того, что там скрыто.

Окажись Салем на его месте, ответила бы точно так же.

Сделав глубокий вдох, она сбросила чехол и предоставила Казу прямой доступ к самым темным и развращенным закоулкам своего сознания.

Глава XXIII. Салем

И все, что я любил, я любил в одиночестве.

Эдгар Аллан По. «Одиночество»

Салем со свинцовой тяжестью в груди наблюдала за тем, как теперь кто-то другой изучает доску расследования. Она не представляла, какое впечатление производила вся эта картина со стороны. Кажется ли Салем одержимой? Увлеченной? Ей сложно было подобрать себе определение.

Каз подошел ближе, острым взглядом впиваясь в каждый элемент доски. Он просматривал заметки, которые Салем напечатала или написала от руки, нити, соединяющие разные части доски, найденные ею отчеты и фотографии. Особое внимание он уделил снимкам, рассматривая каждое лицо внимательным взглядом, который, как Салем знала по опыту, не упускал деталей.

Он молча переводил внимание с одного края доски к другому, и сердцебиение Салем участилось.

Пусть в их первую встречу она и склонилась над мертвым телом, но ее доска – нечто совершенно иное. Ситуация на пляже могла оказаться случайностью, любой невинный прохожий мог остановиться из любопытства. Здесь же все было мрачнее, намного глубже, гораздо детальнее. Доска демонстрировала ее тьму и упорную решимость докопаться до истины. Она являла Казу ту сторону Салем, которую она никогда никому не раскрывала, а все, кому доводилось ее лицезреть, тотчас отвергали девушку, называя Салем странной и изгоняя из своей жизни.

Она закусила губу и поправила очки на носу, нервно откинув волосы за спину, пытаясь устоять на месте в ожидании реакции Каза.

Салем боялась, что он, подобно другим, кто лишь мельком заглядывал в ее жизнь, отшатнется от ее сокровенных мыслей. Она не понимала, как в таком случае себя вести. Она уверена, что внешне сумеет сдержаться и не выдать чувств. Но внутренне… даже думать об этом не хотелось.

– Сколько времени все это заняло? – спокойно спросил Каз, не выказывая ни единой эмоции.

Салем прикусила щеку изнутри, а затем сглотнула.

– Я начала два года назад, но по-настоящему увлеклась в прошлом году.

Он рассеянно кивнул, читая какие-то заметки. Салем нравилось, что Каз, не торопясь, вдумчиво все изучал, но и претило то, что он не показывал никакой реакции, способной успокоить ее измученный разум.

Салем наблюдала, как он переходил от фотографии к фотографии, пока не остановился на Тане, возле которой они познакомились на пляже.

– Она училась на моем направлении, – размышлял Каз. – И тоже обладала талантом.

Окружающие твердили то же самое. Таня была невероятно талантливой молодой художницей, которую ждало блестящее будущее. Ее смерть казалась очень странной и неожиданной.

– Она была беременна, когда умерла, – сказала Салем, забыв записать это в заметках. Каз резко перевел взгляд на нее.

– Что?

Да, ее эта новость тоже шокировала. Салем кивнула.

– У меня надежные источники. О беременности никто не знал, но она точно ждала ребенка.

Каз уставился на фотографию Тани, и на его лице мелькнуло что-то темное, отчего у Салем внезапно скрутило живот.

– Ты знаешь, кто мог быть отцом? – осторожно спросила она.

Он покачал головой, но сжатые челюсти выдавали правду. Каз лгал. Но почему? Отцом был его друг? Или?..

Ужас охватил Салем при одной только мысли об этом.

– Ты же не…

– Черт, нет!

С ее губ слетел