Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

товара. Однако, исходя из принципов расследования и профилактики преступлений, могу сказать следующее: если преступления, связанные с конкретным объектом, названием или брендом, происходят серийно, то, во‐первых, информация о них уже, как правило, известна широкой публике через СМИ или социальные сети, поэтому у полиции фактически нет причин сохранять ее в тайне; во‐вторых, обнародование данной информации может быть полезно для получения сведений от свидетелей и причастных лиц; и, в‐третьих, это может повысить бдительность посетителей соответствующих мест или пользователей продукции и тем самым способствовать предотвращению новых жертв.

– То есть вы утверждаете, что тот факт, что из материалов СМИ исчезли все упоминания о «Стелла Дроп» – заведении, которое практически неизменно оказывалось вблизи от места преступления и чьи фирменные стаканы использовались при совершении преступления, – никак не связано с утаиванием данного факта полицией?

– Насколько мне известно, это так.

– Тогда почему же так вышло?

– Я не знаю. Этот вопрос не относится к моим служебным обязанностям.

– Настоящее «дело об исчезновении “Стелла Дроп”», о котором сержанту Ли Мэку, сотруднику следственной группы по делу кастратов, ничего не известно. Возможно, за строгим неразглашением данного бренда, абсолютно не сопутствующим целям полиции и расследованию, стоит группа корпораций JY, управляющая «Стелла Дроп»?

Ли Мэк еще не успел ответить, как послышались громкие возгласы протеста со стороны депутатов от партии «Наша Корея».

– Депутат Со Еджон, что вы себе позволяете? Время для вопросов истекло, микрофон отключен, вы продолжаете выступать, прикрываясь депутатской неприкосновенностью, а ведь ваши слова тянут на правонарушение – вмешательство в деятельность конкретной компании и клевету!

– Депутат Со, соблюдайте достоинство члена парламента! Что вы творите?

– Господин председатель, вношу срочное предложение! Давайте от имени комитета примем решение о вынесении дисциплинарного взыскания депутату Со Еджон!

Председатель Чон Санхван, словно стремясь избежать любого упоминания «JYГруп» или «Стелла Дроп», имеющих отношение к нему самому, постучал молотком, призывая к порядку, напомнил, что время депутата Со Еджон истекло, и передал право на вопрос следующему депутату, возобновив заседание.

Кадры с трансляцией заседания, на которых был запечатлен диалог депутата Со и Ли Мэка с вопросами, бьющими в самую суть дела, и такими же ответами, побили рекорды по количеству просмотров. Как только смонтированные фрагменты появились в Сети, они вызвали бурную реакцию. Особенно всеобщий интерес вызвала часть про «Стелла Дроп» – тема, замалчиваемая всеми СМИ. Уже через несколько часов после публикации каждое видео набирало от нескольких сотен тысяч до миллионов просмотров. Однако ни одна камера не запечатлела странно искаженное выражение лица председателя Чон Санхвана в тот момент, когда звучали эти вопросы и ответы.

Тем временем в одном из кабинетов Центральной прокуратуры Сеула за диалогом между Со Еджон и Ли Мэком следил еще один человек. На его столе стояла табличка с надписью: «Прокурор Квон Хунчан». Его мобильный телефон завибрировал.

– Да, господин главный прокурор. Да, я тоже сейчас смотрю. Понял. Приму к сведению.

Депутат Со во время выступления следующего члена комитета подозвала своего помощника, передала ему записку и что-то прошептала на ухо. Тот немедленно покинул зал заседания. Дальше все проходило однообразно – депутаты зачитывали свои вопросы по бумажке, отчитывали министра или начальника полиции. Ни одного вопроса Ли Мэку они не задали – более того, даже не взглянули в его сторону. Когда каждый из вызвавшихся депутатов задал свои вопросы, председатель обратился к членам комитета:

– Есть ли среди депутатов желающие задать дополнительные вопросы приглашенному сегодня сотруднику полиции, ведущему расследование?

На мгновение повисла тишина. Никто не откликнулся. Окинув зал взглядом, председатель Чон Санхван продолжил:

– Поскольку дополнительных вопросов нет, приглашенное лицо, сержант Ли Мэк, может покинуть зал. Прошу вас продолжать ваши усилия по поимке преступника. Мы надеемся вскоре услышать хорошие новости. Благодарю за труд, сержант Ли Мэк.

Ли Мэк поднялся, поклонился председателю и покинул зал заседания. В коридоре его уже ждал помощник депутата Со. Что-то быстро ему сказав, он также передал ему записку от депутата Со. Прочитав ее, Ли Мэк улыбнулся. Он сел в машину, а в голове проносились воспоминания о тех временах, когда он переехал из Тондама в Сувон и пошел там в школу, попав в класс, где старостой была не кто иная, как Со Еджон.

После переезда в Сувон Мэк старался вести себя в школе как можно тише и не создавать лишних проблем Хэёну. Больше всего он боялся, что его разлучат с Хэёном и отправят обратно в приют, если снова начнет ввязываться в неприятности. На уроках он внимательно слушал учителей и изо всех сил старался хорошо учиться. Конечно, сколько бы он ни трудился, ему было не сравниться с детьми, которые ходили на дополнительные занятия и занимались с частными репетиторами. Хэён, зная об этом, хвалил Мэка, какие бы оценки он ни получал. Мэк усердно посещал и секцию смешанных единоборств, куда его привел Хэён. Тренер, который когда-то подавал большие надежды, одержав три победы подряд нокаутом на турнирах UFC[14], но был вынужден завершить карьеру из-за тяжелой травмы, говорил, что видит в Мэке себя в детстве, и уделял ему особое внимание. Однако и в Сувоне жизнь сироты Ли Мэка не была легкой.

Дети в Сувоне, куда более крупном городе, чем Тондам, казались крепче и выше. В начальной школе Кёнсу, куда перевелся Мэк, даже была бейсбольная команда – в Тондаме о таком можно было только мечтать. Выросший в приюте, Мэк и среди сверстников был одним из самых щуплых. К шестому классу он более-менее освоился в школе и даже завел друзей. Но как-то капитан школьной бейсбольной команды Чхансок, негласный лидер класса, прознал, что Мэк сирота, и начал его травить. Мать Чхансока была председателем родительского комитета, поэтому Мэк терпел. Терпел, когда его высмеивали. Терпел, когда били. Терпел даже тогда, когда Чхансок натравливал на него своих подпевал и они издевались над ним всей компанией. Он уже пережил подлые притеснения со стороны Умина и его семьи в Тондаме и знал, что любая драка может обернуться проблемами для Хэёна. К тому же, какими бы рослыми ни были эти сувонские мальчишки, их удары нельзя было сравнить с теми, которые приходилось выдерживать на тренировках в зале единоборств.

Однажды, когда учителя не было в классе, старосте класса поручили провести классный час. Все любили старосту Со Еджон – она не только отличалась красотой и успехами в учебе, но и была добра и любезна ко всем без исключения. В самый разгар собрания Пён Тхэгён, сидевший рядом с Чхансоком и постоянно творивший гадости вместе с его компанией, поднялся с места, будто хотел задать вопрос. Он начал нести чепуху: требовал объяснить, как