Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

делают детей, спрашивал, почему женщины писают сидя, и всячески изводил старосту. Сначала дети хихикали и просили его прекратить, но Тхэгён, уверенный в поддержке Чхансока, закричал:

– У кого-то есть претензии? Если есть – выйди сюда!

После этого в классе воцарилась тишина. Осмелев, Пён Тхэгён продолжил свои мерзкие шуточки. И вдруг Мэк неожиданно для себя самого поднялся со своего места.

– Хватит уже. Мы одноклассники, должны помогать друг другу, а не издеваться. Тем более над старостой – она старается ради всех нас. Так нельзя.

Он не успел договорить, как Пён Тхэгён метнулся к нему и замахнулся кулаком. Удар был внезапным – Мэк получил по лицу и вместе с партой рухнул на пол.

– Ты, новенький! Сирота чертов! Думаешь, если все с тобой сюсюкаются, то можно сверху вниз смотреть на нас? Мелкий сопляк, силы ноль – а туда же, лезет на рожон! Я тебя из жалости терпел, но сегодня ты у меня получишь!

Пока Пён Тхэгён орал, Мэк уже пришел в себя. Он поднял парту и встал сам. Сжав кулаки, он свирепо посмотрел на Тхэгёна – тот снова замахнулся на него кулаком. Но в этот раз Мэк легко уклонился. Не ожидая такого, Тхэгён потерял равновесие и пошатнулся. В ярости он выругался и замахнулся в третий раз. Но в этот раз из его горла вылетел всхлип, а сам он схватился за живот и согнулся, рухнув вперед. Одноклассники с изумлением наблюдали за тем, как Мэк, словно боксер или боец смешанных единоборств с экрана телевизора, плавно уклонился и нанес сопернику стремительный удар в живот.

С задней парты все это отчетливо видел и Пак Чхансок. Движения были совсем не похожи на бейсбольные, но, как спортсмен, он понимал – это вовсе не тянуло на обычный уровень дворового драчуна. Как только Чханcок подал знак, мальчишки, его прихвостни, подняли с пола Пён Тхэгёна – тот стоял на коленях, согнувшись и судорожно хватая воздух, – и вернулись на свои места. Мэк тоже привел в порядок перевернутую парту и сел на место. Все произошло в одно мгновение. После короткой паузы Еджон как ни в чем не бывало спокойно продолжила классное собрание. Остальные ученики тоже постепенно снова включились в обсуждение. После того случая кто-то из ребят, чей брат ходил в один с Мэком зал единоборств, услышал о его навыках и, приукрасив рассказ, пустил эту информацию среди одноклассников. С того дня больше не находилось желающих обидеть Мэка.

Однако спокойная школьная жизнь длилась недолго. Однажды в конце уроков Чханcок поднял руку и взволнованно заявил, что у него пропали сто тысяч вон, которые нужно было сдать в бейсбольную секцию. Классный руководитель велел всем закрыть глаза и поднять руку тому, кто украл эти деньги, – тогда у него был бы шанс на прощение. В классе стояла мертвая тишина. Только учитель ходил между рядами парт, приговаривая, что каждый может ошибиться, но если сразу раскаяться, то можно вовремя исправиться и остаться хорошим и порядочным человеком. Но никто так и не сознавался. Тогда учитель приказал всем забраться на парты, закрыть глаза и сесть на колени. После этого он начал по одному обыскивать сумки и ящики столов. Закончив с крайним правым рядом, он перешел ко второму – тому, где сидел Мэк, – и стал проверять учеников одного за другим. Обыскивая портфель Мэка, учитель вдруг замер. И в следующий момент Мэк получил пощечину – учитель изо всех сил ударил его. Мэк невольно открыл глаза и, прижав обе руки к щеке, посмотрел на него. В левой руке учителя была зажата пачка десятитысячных купюр. Второй удар пришелся по той же щеке. Мэк, широко раскрыв глаза, лишь молча смотрел в упор на учителя. За его спиной он увидел насмешливое лицо Чханcока. Гнев учителя не утихал даже после двух пощечин, и тогда он зло произнес:

– Ах ты… Я тебя пожалел, сироту, а ты еще и вором оказался!

– Я не крал.

– Что? Теперь еще и врешь, бесстыдник! Когда вот оно, доказательство!

– Я не крал.

– Тогда почему эти деньги в твоей сумке?!

– Не знаю.

– Ты считаешь, в это можно поверить?!

– Я не крал.

Учитель не смог сдержать гнев. Тяжело дыша, он снова принялся яростно бить Мэка по щеке. Из носа и рта Мэка потекла кровь, и когда ладонь учителя с силой вновь ударила по уже залитой кровью щеке, алые брызги хлынули на его соседа по парте. Несколько учеников невольно вскрикнули. Лишь тогда учитель остановился.

– Всем открыть глаза и слезть с парт. О сегодняшнем случае никому не рассказывать. Подумайте о чести и правильном поведении. Понятно?

– Да… – тихо ответили дети.

– Ли Мэк, завтра придешь в школу с опекуном. Пак Чханcок – в учительскую. Урок окончен.

Когда учитель вышел из класса, ученики, торопливо собрав вещи, один за другим направились к выходу. Одни, выходя, поглядывали на Чханcока, другие украдкой бросали взгляды на Мэка. Мэк неподвижно сидел на своем месте. Изо рта и носа текла кровь, из глаз – слезы. Чханcок, окруженный своими прихвостнями, гадко захихикал, затем бросил в сторону Мэка насмешливый взгляд и вышел из класса. Спустя мгновение Мэк почувствовал мягкое прикосновение чего-то на своем лице – кто-то вытер ему кровь и слезы. От платка исходил тонкий, приятный аромат. Мэк поднял взгляд – это была староста класса Со Еджон. Она дождалась, пока все уйдут, и осталась в классе вдвоем с Мэком. В тот момент Мэку показалось, что Еджон удивительно похожа одновременно на директора Ли Ёнсун из «Дома Боско» и на Джину, которая когда-то приходила навестить Сана в больнице. Их лица отчетливо всплыли у него перед глазами..

– Спасибо, Еджон. Но… почему ты?..

– Как это почему? Разве можно просто пройти мимо, когда другу больно? К тому же я возвращаю долг за то, что ты помог мне в прошлый раз. Разве не так?

– Друг…

– И это еще не все.

– Еще?

– Я знаю, что тебя подставили.

– Откуда?

– Чханcок… он вообще такой. По натуре он не плохой, но он единственный сын, родители его слишком избаловали, вот он и перестал чувствовать меру. Стоит только кому-то в чем-то превзойти его – и он начинает строить свои козни.

– Да кто его превзойдет? Он капитан бейсбольной команды, учится отлично, высокий, популярный среди ребят, карманных денег много – тратит их щедро…

– И тут вдруг откуда ни возьмись появляется какой-то странный тип.

– Странный тип… это ты про меня?

– А про кого же еще?

– И чем же я странный?

– Вот именно – непонятно, чем