Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

class="p1">В следственном штабе приступили к интенсивной проверке мест, связанных с пятью подозреваемыми, а также их родственников и знакомых, чтобы установить их местонахождение. Прежде всего, по Пак Чханику – IT-специалисту – отслеживание его онлайн-активности взяли на себя киберспециалисты следственного штаба. По его сестре Пак Суджин специалисты по психологии жертв, привлеченные из группы поддержки, начали углубленные проверки приютов, убежищ, женских организаций и мест, с которыми она могла быть связана. Ким Чхансу разыскивала группа детективов, имевших опыт расследования дел о нарушении закона о ветеринарной деятельности. Ли Мэка включили в команду по установлению местонахождения Чу Чинхвы, которую возглавлял старший инспектор Квак – его старший товарищ по службе, бывший боец спецназа, ныне сотрудник полицейского спецподразделения. Руководитель группы Квак распределил между членами команды связанных с Чу Чинхвой лиц: членов ее семьи и родственников, знакомых, сослуживцев по армии, коллег, а также сокамерниц и связанные с ними места. Мэку, которого в штабе считали упрямцем и немного сторонились, досталось самое скучное и далекое от сути дела направление – разузнать про особенности ее поведения при отбывания срока, а также опросить сокамерниц.

В женской тюрьме Чхонджу детектива Ли Мэка встретили весьма приветливо. Ему предоставили для ознакомления досье на бывшую заключенную и организовали встречу с надзирательницей, курировавшей Чу Чинхву.

– Спасибо, что нашли для меня время. Я сержант Ли Мэк, начальник пятой группы отдела по расследованию особо тяжких преступлений полицейского участка Инван в Сеуле. Вот моя визитка.

– Здравствуйте. Имя у вас звучное, внушительное – Ли Мэк. Конечно, сотрудники государственных ведомств должны помогать друг другу. Тем более мы ведь своего рода коллеги – работаем ради одной цели, предотвращения преступлений.

– Верно, коллеги. Пусть и из разных подразделений.

– Я слышала, вы хотели расспросить о бывшей заключенной Чу Чинхва?

– Да. Как она себя вела? Не было ли у нее кого-то, с кем она особенно сблизилась?

– Вы, наверное, и сами знаете, что Чу Чинхва была человеком… необычным. Даже в заключении она вела себя ровно так же, как в армии, – дисциплинированно, стараясь стать для всех примером образцового поведения. Но…

– Но?

– Характер у нее был… вспыльчивый.

– Часто дралась?

– Слово «дралась» не совсем подходит. Скорее… как бы это сказать, была чем-то вроде борца за справедливость.

– А, наказывала тех, кто издевался над заключенными послабее?

– В основном да… Но было и такое, что она взрывалась, стоило кому-то не так посмотреть на кое-кого из сокамерниц.

– Может, это была жертва сексуального насилия?

– Да, именно. Как вы догадались? Вообще-то, все заключенные здесь – осужденные преступницы, но иногда бывает, что жертва сексуального насилия совершает преступление против своего обидчика или кого-то еще и оказывается здесь, в тюрьме Чхонджу.

– Как раз эту заключенную звали… Пак Суджин… верно?

– Так вы в курсе. Да, все так. У Пак Суджин были сильные перепады настроения, эмоциональная нестабильность… можно сказать, психическое расстройство. Другие заключенные ее не понимали. Из-за недопонимания довольно часто случались избиения, травля…

– И тогда Чу Чинхва заступалась за нее, наказывала обидчиц…

– Так было не всегда. Чу Чинхва тоже поначалу не знала всю историю Пак Суджин. Просто игнорировала ее, держалась в стороне. Но однажды услышала, как сокамерницы, издевавшиеся над Пак Суджин, начали говорить что-то вроде: «Сама хвостом перед мужиками виляла, а теперь строит из себя жертву». И вот тогда она буквально взорвалась.

– После того случая они сблизились?

– Трудно сказать… Может, да, а может, и нет. Наша тюрьма – единственная женская тюрьма на всю страну, поэтому всегда переполнена, а надзирателей на всех не хватает. Но, помимо этого, обе они были довольно замкнутыми, из тех, кто держится особняком. Почти не разговаривали, держались поодиночке. Так что сказать наверняка, были ли они близки, я, пожалуй, не могу – не припомню ничего такого, что бы явно указывало на особую дружбу.

– То есть вы хотите сказать, что даже если они были очень близки, внешне это могло никак не проявляться?..

– Может, так, а может, и нет. Все-таки тюрьма – особое место.

– Кроме этого, вам больше ничего не запомнилось о Чу Чинхве? Что угодно, любая мелочь.

– В записях вы найдете все: дисциплинарные взыскания, журналы посещений, протоколы бесед… А помимо этого – ничего особенного, пожалуй.

– Понятно, спасибо вам. Если позже вдруг вспомните что-нибудь и захотите сообщить, буду признателен, если свяжетесь со мной.

– Хорошо; позвонить по номеру на визитке?

– Да. Если во время расследования не смогу ответить, оставьте сообщение – я сразу перезвоню.

* * *

В то же самое время на старом складе несколько человек разбирали флаконы, похожие на фармацевтические. Худощавая, болезненно выглядящая молодая женщина уронила один из флаконов – из оказавшихся на полу осколков взвилось белое облачко дыма, и со всех сторон раздался кашель.

– Суджин, я же говорила тебе принимать лекарства как следует! Так ведь и до беды недалеко!

– Черт побери, Чинхва, хватит уже нудеть. Из-за одного флакона столько шума.

– Суджин, твое поведение переходит все границы. Человек постоянно тебе помогает, заботится, а ты с ним так разговариваешь.

– Эй, циркач, границы сам не переходи, ладно? У тебя с башкой проблем больше, чем у меня, а строишь из себя умника.

Крупный мужчина средних лет, до этого молча работавший, поднял голову и холодно посмотрел на них. Все тут же замолчали и сосредоточились на своей работе.

Дело 5

Кофейня в Чо-дон, район Чонно-гу

12 января 2024 года, пятница

С наступлением очередного пятничного вечера полиция была приведена в состояние полной боевой готовности. Уже четыре недели подряд по пятницам в точках, раскиданных между районами Чонно-гу и Ёнсан-гу, происходили преступления по делу кастратов, и теперь ожидалось пятое. Согласно географическому профайлингу и ГИС-анализу профессора Юн Ыйчжу из ГААП, наиболее вероятным местом следующего преступления был район Чонно-гу. Исходя из выявленной логики постепенного смещения мест преступлений на восток – на этот раз, судя по расчетам, оно должно было сместиться на северо-восток от горы Намсан, – Сеульское управление полиции задействовало там все патрули и перевело их на усиленный режим несения службы. В результате углубленного анализа было спрогнозировано, что на этот раз преступление произойдет в одном из следующих районов: Наквон-дон, Поник-дон, Ини-дон, Хва-дон, Чэ-дон, Ангук-дон или Унни-дон. Все они располагались на одной прямой линии с первым местом преступления – Культурным центром – и третьим – районом Чонно-гу. В этих районах разместили сотрудников не только участка Инван, в чьем ведении были эти районы, но и детективов в штатском, командированных со всего Сеула. А после третьего, еще более детального анализа самые лучшие из сотрудников следственного штаба заняли позиции