Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

печати, клевета, нарушение закона об информационных сетях и еще много чего! Ты вообще понимаешь, что за это можно сесть в тюрьму? И к огромным искам о компенсации тоже будь готов. Если не предпримешь меры, я прямо сейчас позвоню в полицию. И вообще, откуда эти фото? Кто и как их сделал?

– Их прислал в редакцию анонимный источник.

– Какой еще анонимный источник? Это JY? Политики? Никто бы не стал следить за обычным детективом. Значит, кто-то выслеживал депутата Со и тайком их сфотографировал. Кто это был?

– Говорю же, поступило все анонимно. Я правда не знаю. Это было прямое указание от директора. Я лишь выполнил приказ. Прости, что не сказал тебе заранее. Но ты же не собираешься увольняться? Если начальство велит – надо делать. Все равно бы тебе тоже пришлось этим заняться. Я просто немного взял дело на себя, помог тебе. Не принимай близко к сердцу.

– Что?! Я только-только заполучила депутата Со как важный источник информации, а теперь превратилась в ее и детектива Ли Мэка глазах в отпетую мошенницу. И ты еще говоришь мне отнестись проще?

– Эй, вообще-то, я учился с Со Еджон и Ли Мэком. В шестом классе. Если Ли Мэк узнает, что это я сделал, он меня размажет по стенке. Припомнит еще и то, что тогда просто спустил мне кое-что с рук… Даже подумать страшно.

– И ты еще называешься журналистом, черт возьми? Да ты прислужник, продажная шавка. Раб денег и власти. Даже друзей продаешь. С этого дня не смей ко мне обращаться и не разговаривай со мной нормально, можешь только тявкать. Я больше не имею к тебе никакого уважения. Ты для меня не человек. Хочешь – увольняй, хочешь – отправляй в региональный отдел редакции. Делай что хочешь. С сегодняшнего дня ты для меня вычеркнут из списка людей. Будь у меня пистолет, ты бы получил пулю от меня раньше, чем Ли Мэк забил бы тебя до смерти. Скотина!

Пён Тхэгён, заметив, что репортеры отдела с любопытством уставились в сторону кабинета начальника, жестом велел им отвернуться и заняться своей работой. А затем, глядя в спину уходящей Ан Сунок, пробормотал:

– Да, я виноват, но чтобы какая-то соплячка мне грубила и хамила, да еще и так поносила! И ведь ничего я с ней сделать не смогу: чертова демократия!

Журналистка Ан Сунок, несмотря на то что депутат Со избегала ее звонков, через всевозможные связи настойчиво добивалась встречи и в конце концов смогла увидеться с ней в «Артемиде», где лично ей объяснила, как все было на самом деле. Выслушав всю правду, Со Еджон внезапно отвесила Ан Сунок пощечину.

– Мне жаль, что вас тоже обманули и использовали. Но если я просто так вас прощу, вам потом долго будет трудно избавиться от чувства вины передо мной. И мне самой нужно как-то выплеснуть эту обиду, чтобы двигаться дальше. Вот я и сделала это. Знаете, как в драматичных сериалах – дала пощечину.

– Спасибо, что ударили меня. Если вам станет хоть немного легче, можете ударить еще. Мне тоже так легче… будто немного искупает вину.

– Да вы что, я все-таки не настолько мелочная. Все в «Артемиде» замечательные женщины, миролюбивые, стремящиеся все решить через диалог и любящие джаз. Ну все, забудем прошлое и по-взрослому закроем эту тему.

– Как и ожидалось от вас! Я вас уважаю. Уважаю и обожаю.

– Ох, это я каждый день в парламенте слышу: «уважаемые и любимые граждане», «уважаемый господин председатель»… Ни капли искренности в этих словах.

– Нет-нет, я серьезно. Абсолютно искренне.

– Тогда без всяких «уважаю». Зовите меня просто Еджон!

– Что?

– Мы что, на разных языках говорим?

– А, да… Я всегда хотела, чтобы у меня была старшая подруга. Я единственная дочь в семье…

Женщины сошлись во мнении, что за скандалом, направленным против Со Еджон и Ли Мэка, вероятно, в той или иной форме стоят «Стелла Дроп» и компания JY. Это был момент, когда они решили сотрудничать – не просто в качестве депутата и журналиста, но в качестве двух друзей, безусловно доверяющих друг другу.

14 января 2024 года, воскресенье

Ли Мэк, оказавшийся отстраненным от должности и проходящий дисциплинарную проверку из-за нелепого скандала с одноклассницей Со Еджон, решил развеяться и направился в книжный магазин «Тхэбэк». Перед входом в магазин стоял маленький поминальный столик, а хозяина окружили трое мужчин средних лет. Мэк тут же подлетел к ним – он подумал, что утихомирившиеся уж было политические блогеры снова возобновили свои нападки на книжный.

– Вам не кажется, что это уже слишком? Я же все объяснил предельно ясно, даже табличку «полицейским вход запрещен» мы сняли. Почему вы опять устраиваете это? Мне оформить вас за воспрепятствование деятельности?

Владелец книжного, глядя на него, мягко улыбнулся.

– Детектив, ты не так понял. Это друзья моего сына. Поздоровайся.

– А, да. Простите. Я принял вас не за тех. Мои извинения.

– Мэк, а ты-то здесь какими судьбами?

– Э… профессор Чин? А вы как здесь?..

– Что, Хёнсу и детектив Мэк знакомы? Вот уж правда – мир тесен.

– Да. Этот парень мне как сын. Можно сказать, мой лучший ученик с детства, ха-ха-ха.

– Так я и думал. Он родился в тот год, когда наш Тхэбэк покинул этот свет… Я еще тогда сказал, что пускай будет мне внуком. Значит, не ошибся. Хо-хо.

– Мэк, сегодня годовщина смерти нашего друга и единственного сына, которым мы гордимся, – Хан Тхэбэка. Мы, друзья, которые были с ним в день его гибели, каждый год собираемся, чтобы помянуть его. И к отцу заодно заходим.

– Вот как… Понятно. А…

– Ты хочешь спросить, как я, будучи курсантом Полицейской академии, оказался в такой компании? Я был не самым примерным студентом.

– Примерным? Да он был самым яростным политическим активистом в Полицейской академии. Удивительно, что его не отчислили – яростный бунтарь, ха-ха. Кстати, я профессор Ян Сонхёк, преподаю литературу в университете. Если ты ему как сын, может, мне звать тебя племянником? Ха-ха.

– А, да. Очень приятно.

– Нас, вообще-то, было шестеро. Мы называли себя «шестеркой вестников справедливости» и поклялись установить справедливость в этом мире. А теперь собираемся лишь втроем…

– А Хан Тхэбэк…

– Верно, Тхэбэк ведь тоже здесь, с нами, так что нас четверо. Еще одна была – Ю Чинсук, единственная женщина, наша дива. После того дня она исчезла. Пропала без вести. И еще один – предатель Пак Чесун. Знаешь такого? Пак Чесуна из «пяти предателей», продавшего нашу страну японцам?[16]

– Нет, я только Ли Ванёна знаю…

– Пак Чесун был не хуже Ли Ванёна – а у нашего