Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

бывшего товарища мало того, что имя совпадает, так и поступки не лучше. Нынче он главарь продажных журналюг. Сначала работал репортером, потом стал директором газеты. Когда власть у одних – он им льстит и заваливает хвалебными статьями; когда у других – тут же начинает ублажать их. Зато олигархам-рекламодателям всегда поет дифирамбы, а про актеров и знаменитостей сочиняет слухи и сплетни, травит их… Я ему говорил: не живи так. Так он обиделся и вообще перестал приходить на наши встречи. Ни слуху ни духу. Я ведь прав, отец?

– Почему ты при юноше с таким светлым будущим поливаешь грязью какого-то своего приятеля, которого он даже не знает, а? Тоже мне, профессор. Ну-ка, Мэк, дай-ка взглянуть на тебя! Ну и ну, как ты вырос! Ты же жил вместе с Хэёном, да? Наша первая встреча была довольно яркой – такое не забывается, хе-хе.

Из-под толстого зимнего пальто виднелись черная сутана и белый воротничок – говоривший был католическим священником. И лицо его было знакомо Мэку.

– А, отец Педро, верно? Вот это да, не думал, что снова вас вижу. Как вы поживали, святой отец?

– Точно, наш мистер Ча – священник. Твой младший брат, Хэён, ведь был полицейским? И учеником Хёнсу. Теперь вспомнил. Эй, выходит, все, кроме меня, уже были знакомы с нашим отважным детективом. Но постой-ка, Чонён, как ты сказал – «встреча была довольно яркой»? Что это значит?

– А, да нет. Это я так, пошутил! Шутка!

Отец Педро, в миру Ча Чонён, лукаво подмигнул Мэку.

* * *

Их встреча произошла, когда Мэк учился в третьем классе средней школы. Два отъявленных хулигана – Пэ Санчжу и Но Сантхэ, державшие в страхе весь класс, – на одном из уроков начали приставать к молодой учительнице английского, только-только пришедшей работать в школу, с неприличными вопросами: «Учительница, вы девственница?», «А можно я проверю?», сопровождая это мерзким хихиканьем. Мэк не собирался вмешиваться, но вконец не вытерпел и сказал:

– Эй, прекратите, вы оба!

– Ты что сейчас сказал? Это ты мне?

– Да. Прекратите – не мешайте вести урок.

– Ого, мелюзга, а туда же – хочет перед училкой выслужиться, совсем страх потерял. Такой никчемный, что я даже имени твоего не знаю. А ну-ка, иди-ка сюда.

– После урока поговорим. Сядь на место.

Не успел Мэк договорить, как Пэ Санчжу, словно разъяренный медведь, рванулся к нему. Мэк успел вскочить из-за парты и уклониться от направленного на него удара. Не рассчитавший силу Санчжу повалился на пол вместе с партой Мэка. Тут же поднявшись и выругавшись, он снова попытался съездить Мэку кулаком, но и в этот раз Мэк легко уклонился. В этот момент кто-то сзади схватил его, сковав движения. Третий удар Санчжу пришелся Мэку прямо в грудь. Дыхание перехватило, сознание помутилось от резкой боли. Тогда Мэк что есть силы ударил затылком по лицу тому, кто стоял сзади него, и хоть он смог освободиться, в ту же секунду Санчжу придавил его сверху. Оба рухнули на пол. Натренированный в дзюдо, Санчжу мощной лапищей сжал Мэку шею и начал его душить. Тогда Мэк двумя пальцами ткнул ему прямо в глаза. Санчжу издал крик, подобный звериному, и отпрянул от Мэка. Закрыв лицо ладонями, он продолжал истошно кричать. Рядом с ним по полу катался Но Сантэ, зажимая кровоточащий нос. Внезапно в класс вошли завуч и преподаватель по воспитательной работе. Вероятно, кто-то успел сбегать за ними, а может, они сами пришли на громкие вопли… Санчжу и Сантхэ увезли в больницу, а Мэка повели в учительскую.

Разъяренный преподаватель по воспитательной работе отвесил ему около тридцати пощечин и почти пятьдесят раз ударил палкой. Из носа текла кровь, губа лопнула, во рту в нескольких местах была разодрана слизистая. Кровь от ударов проступила и на ягодицах, и на бедрах. Получая удары один за другим, он то и дело слышал самые обидные ругательства в свой адрес, которые только может услышать ребенок. «Сиротское отродье», «беспородная тварь», «лучше бы ты не рождался вовсе», «мерзкий червяк»… Но все это он мог вынести. Мог стерпеть. Ему приходилось слышать и терпеть подобное со времен начальной школы. Но вдруг он услышал самые страшные для него слова: завтра чтоб был тут вместе со своим опекуном.

– Учитель… простите. А можно вы еще меня побьете, но только опекуна вызывать не будете?

– Ты что, совсем псих, ублюдок? Тебе нравится, когда тебя лупят? Это что еще такое… мазохизм? У тебя что, какая-то извращенная психическая болезнь?

– Дело не в этом. Мой опекун – полицейский. Он сейчас очень занят расследованием…

– Скотина! Думаешь, только полицейские заняты? Я, по-твоему, не занят? А родители тех, кого ты избил и отправил в больницу, – они, значит, не заняты? Их родители занимаются государственными делами куда поважнее, чем какой-то там полицейский чин! Ты хоть знаешь, что отец Но Сантэ – депутат правящей партии? Ах ты, сумасшедший сиротский выродок.

Преподаватель по воспитательной работе, видимо, не до конца выпустил свой гнев – и он снова начал хлестать Мэка по щеке.

– Не смей со мной препираться – и приводи своего опекуна. Исключат тебя или отправят в колонию для несовершеннолетних – он должен об этом знать. Понял?

Мэк молча впился в него взглядом. В ту же секунду преподаватель заметно вздрогнул.

– Пошел вон, щенок. Пошел. С тобой разговаривать – только рот марать.

Мэк развернулся и вышел, не сказав ни слова. Возвращаться в класс не хотелось. Внутри кипели ярость, обида, унижение – и целый клубок чувств, которым он не мог дать названия. Он прошел через школьные ворота и побрел вперед, сам не зная куда. Прохожие при его виде шарахались в стороны – на него было страшно смотреть: все его лицо было в кровоподтеках, щеки опухли, губа была разбита, а в глазах сверкала злая, почти звериная ярость. Мэк шел вперед, думая, что убьет любого, кто только посмеет его задеть или дотронуться. В тот момент ни Хэён, ни судья – никто в мире не имел для него значения.

«Да делайте вы что хотите. Все люди в этом мире – сволочи. Всех убью. А потом и сам сдохну – и ладно. Я все равно сирота без рода и племени. Зачем вообще жить дальше».

У мусорной урны возле автобусной остановки впереди стоял мужчина лет тридцати – сорока и курил. Мэк вдруг внезапно подошел к нему и грубо бросил:

– Дядя, дайте сигарету.

Мужчина несколько секунд молча смотрел на него, затем достал из кармана пачку и протянул Мэку. Тот, не