Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

Однако на этот раз все произошло в районе Чонно-гу. Преступление произошло гораздо южнее, чем предполагалось. Ожидания, что и на этот раз место преступления окажется в непосредственной близости от «Стелла Дроп», тоже не оправдались. Отсеченный мужской половой орган был обнаружен в одной кофейне в Чэ-доне – точнее, в женском туалете поблизости. Тем не менее обнаружен он был снова в стакане с логотипом «Стелла Дроп». Хотя полиция в основном была сосредоточена в районах севернее Чэ-дона, весь Чонно-гу был, казалось, под контролем полиции – на перекрестках и оживленных улицах дежурили патрули в форме, по остальным маршрутам постоянно проезжали патрульные машины. Остальные зоны тщательно отслеживались из объединенного центра контроля камер видеонаблюдения. Кроме того, на более отдаленных и малолюдных улицах детективы в штатском, маскируясь под прохожих и местных жителей, вели скрытое наблюдение, внимательно следя за происходящим. Словом, по всему району Чонно-гу были расставлены сети для поимки преступника, а он, совершив преступление прямо под носом у полиции, снова сумел улизнуть. И на этот раз на месте преступления не оказалось уже знакомой следователям женщины с короткой стрижкой. Не удалось также установить, зафиксирован ли был на камерах видеонаблюдения тот же самый человек в форме работника доставки, что и в остальных преступлениях, – в этот день таких доставщиков во всем районе было слишком много.

Однако перед глазами Ли Мэка достаточно четко вырисовывался предполагаемый маршрут передвижения преступника – особенно учитывая то, что преступник был низкого роста, проворный и прошедший подготовку не хуже бойца армейского спецназа или обладающий выдающимися физическими навыками. Пройдя по такому маршруту, преступник мог получить отрезанную часть тела от сообщника на мотоцикле, а затем, пройдя кратчайшим путем, избегая взглядов прохожих и камер видеонаблюдения, добраться до точки, оставить половой орган и тут же скрыться. В этом читалась тщательная подготовка и продуманность человека, твердо решившего остаться не пойманным и не попасть ни в один объектив. Судя по всему, он специально выбирал узкие переулки, где было множество уличных препятствий – фонарные столбы, электрические опоры, глухие стены, припаркованные машины, контейнеры для сбора одежды и баки для раздельного мусора – и где легко можно было перемещаться, оставаясь незамеченным. В таких переулках сложно было разминуться и двум людям, поэтому они были исключены из полицейского периметра наблюдения.

Результаты ДНК-анализа обнаруженной части тела оказались неожиданными. Жертвой был Ким Ёнчху – заведующий административным отделом одной из окружных прокуратур в провинции Чхунчхон-Намдо. В один день он не вернулся домой после корпоративного ужина и после того уже несколько дней не появлялся на работе и не выходил на связь; семья и прокуратура тайно разыскивали его. Его персональные данные также не были размещены на сайте «Цифровой тюрьмы». Однако в глаза старшего сержанта У Чинхи из группы поддержки ГААП бросилась реакция на происшествие одного из членов семьи Ким Ёнчху – его падчерицы. Выстроив с девушкой доверительные отношения, сержант услышала признание: новый муж матери ее насиловал. Девушка отправила личные данные Ким Ёнчху и сообщение о произошедшем по электронному адресу, указанном на сайте «Цифровой тюрьмы» с просьбой «Пожалуйста, сделайте кастрата и из моего отчима». Получалось, что преступник выбирал жертв не только из преступников, чья информация была опубликована на сайте, но и из тех, о ком было известно одним лишь администраторам. Значит, они поддерживали связь с преступниками – и даже являлись их сообщниками.

Пятое преступление вызвало бурную реакцию в обществе. Несмотря на заранее известное место и время, полиция не сумела предотвратить его и, более того, не смогла ни задержать преступника, ни обнаружить хотя бы малейший след или зацепку. Все чаще слышались критика в адрес полиции и предложения снова вернуть ведение расследований под контроль прокуратуры.

13 января 2024 года, суббота

В «Сеульском вестнике» вышла новая сенсационная статья о далеко не служебных отношениях между ставшей звездой на политической арене депутатом Со Еджон и следователем Ли Мэком. Статья эта была написана журналисткой Ан Сунок, освещавшей преступления кастраторов. К статье были приложены фотографии, как эти двое сначала заходят в какое-то полутемное место, а затем выходят из него все так же вместе. Название места было замазано, так что читатели могли дать волю фантазии. В тексте утверждалось, что детектив Ли Мэк, состоя в неподобающих отношениях с депутатом Со Еджон, разглашал ей материалы следствия, а она якобы злонамеренно связала «Стелла Дроп» с делом кастратов, чтобы привлечь внимание и поднять свой рейтинг. Профессор Ли Чундо, регулярно выступавший на телеканалах, включая «Сеульский вестник-ТВ», также подверг Со Еджон и Ли Мэка жесткой критике. Чем стремительнее взлет, тем болезненнее падение – и в одно мгновение Со Еджон из любимицы публики превратилась в глазах общественности в грязного и коварного политического манипулятора.

Ли Мэк немедленно был отстранен от работы в следственном штабе, снят с должности и вновь подвергнут внутренней проверке. Ему вменялись разглашение следственной тайны, нарушение политического нейтралитета и нанесение ущерба репутации полиции. Ему было не привыкать: за годы службы он проходил бесчисленные дисциплинарные проверки и получал самые разные взыскания – от выговора до увольнения. Коллеги даже прозвали его «призером дисциплинарных взысканий». После апелляции и административного иска его увольнение было заменено понижением с сокращением в зарплате, и он сохранил статус полицейского. Поэтому еще одной проверкой его было не испугать. Но мысль о том, что из-за него Со Еджон незаслуженно оказалась в такой ситуации, не давала ему покоя. Ему было жалко и себя – вместо того чтобы заниматься расследованием дела и поимкой преступника, он был вынужден просиживать штаны в ходе бесконечных проверок. Руководитель следственного штаба Но Бёнджо назначил вместо Ли Мэка ответственным за связь с ГААП старшего сержанта Ю Джуна, недавно переведенного из участка Ёнсан.

Тем временем Ан Сунок пришла в ярость, когда увидела вышедшую под ее именем статью, к которой она не имела никакого отношения. Ей было стыдно и перед депутатом Со Еджон и детективом Ли Мэком, которых в глубине души она горячо поддерживала. Не в силах сдержать гнев, она ворвалась в кабинет главы отдела Пён Тхэгёна.

– Подожди, подожди. В этот раз я правда виноват, признаю. Приношу искренние извинения. Давай сначала успокоимся. С уже вышедшей статьей ничего не поделать, так что давай лучше подумаем над будущими перспективами.

– Будущие перспективы? Да к черту! Что ты там говорил? Что усилишь проверку готовящихся материалов? И это ты называешь проверкой? Пускаешь в печать статьи с вымышленными фактами, да еще и прикрываясь моим именем! И это, по-твоему, тщательная проверка? Это настоящее преступление! Нарушение закона о