Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Если это правда, на мне будет огромная ответственность… Вот уж дела.

Выйдя из аналитического отдела, профессор Чин позвонил журналистке Ан Сунок. Он попросил отправить письмо Кастратору и прямо спросить, не является ли тот бывшим полицейским. Сунок было ужасно любопытно, зачем это нужно, но она прекрасно понимала, что ответа все равно не получит, поэтому просто пообещала в ближайшее время направить письмо. Через несколько часов после его отправки пришел ответ: вопрос неверный.

Начальник группы Ма провел всестороннюю проверку Ча Хэёна, задействовав полицейские архивы, иммиграционную службу Министерства юстиции и другие каналы. В свое время Ча Хэён предстал перед дисциплинарной комиссией по ряду обвинений – незаконное расследование, превышение полномочий с применением насилия, нарушение служебной дисциплины – и в итоге был уволен со службы. Вскоре после этого Ча Хэён женился на Ли Хесон, учительнице английского языка Ли Мэка в средней школе, с которой долгое время встречался на тот момент. Супруги распродали все свое имущество в Корее и эмигрировали на Филиппины по инвестиционной программе. По данным, полученным через консульство Кореи на Филиппинах и атташе, Ча Хэён занялся бизнесом в сфере безопасности, а Ли Хесон открыла языковую академию – вместе они скопили значительное состояние и вложили заработанные средства в биткойны, благодаря чему значительно разбогатели. После эмиграции на Филиппины не было зафиксировано ни одного случая их въезда в Корею. Неужели Ча Хэён, ставший состоятельным человеком за границей, действительно был связан с делом кастратов – преступлениями, способными поставить под угрозу его богатство и положение? Если да, то зачем? И что насчет Ли Мэка? Начальник Ма решил продолжать анализ и копать дальше, пока не будут получены доказательства его непричастности и не будет сделан окончательный вывод об отсутствии какой-либо связи с преступлениями.

Пока все сотрудники ГААП, глядя на изображения, появлявшиеся на большом экране, сосредоточенно пытались раскрыть истинный смысл татуировки, лишь один человек молча сидел, не участвуя во всеобщем обсуждении. Когда профессор и начальник группы отсели чуть поодаль и продолжили разговор наедине, этот человек чутко прислушивался к содержанию их диалога. Этим человеком была сержант Хён Сугён. Когда кто-то внезапно хлопнул ее по плечу, Сугён вздрогнула от неожиданности.

– Сержант Хён, что вы пугаетесь, словно вас поймали на месте преступления? Я сам чуть не перепугался!

Это был младший сержант Хан Чингю. Он, испытывая легкое головокружение от успеха после того, как удалось определить, что было изображено на татуировке, вдруг заметил Хён Сугён, неподвижно уставившуюся в одну точку, и подошел к ней.

– А, нет-нет. Ничего такого… Просто задумалась.

– Я тут анализировал видеозапись с места происшествия в Тонджа-доне и заметил кое-что, о чем хотел уточнить.

– У меня?

– На кадрах, где вы о чем-то допытываетесь у этой женщины с короткой стрижкой, видно, как вы хватаете ее за руку, а потом как будто бы что-то выхватываете у нее из руки и кладете себе в карман.

– Что? Что именно?

– Ну, что именно – вы-то должны знать. Движение было быстрым, предмет маленький и размытый, разглядеть трудно. Не припоминаете?

– Нет…

– Подойдите к моему столу, я покажу.

– Тут такое дело… Мне сейчас нужно в больницу, навестить молодого человека. Давайте потом. Если я об этом не помню, значит, что-то не особо важное.

– А… ну ладно.

В поспешности, с которой Сугён покинула офис ГААП, чувствовалась нервозность. На душе было нелегко. Впрочем, так было всегда. Ее совесть разрывалась между чувством долга полицейского и клятвой, данной двум друзьям, которые слишком рано ушли из этого мира. Каждый день она терзалась этим внутренним неразрешимым конфликтом. В голове пронеслись воспоминания о том дне, когда она стояла на церемонии посвящения в ряды полиции, а строки Полицейской хартии прожигали ей грудь, словно удары хлыста.

«Мы, во имя справедливости, стремимся к истине и не идем на компромисс ни с каким злом и беззаконием. Мы – праведная полиция. Опираясь на доверие народа, мы исполняем закон честно и только по велению совести».

И прежде чем сцена принесения присяги успела раствориться в ее мыслях, на нее с поразительной ясностью наложилось другое воспоминание – более давнее. Все произошло тринадцать лет назад. Тогда она была в первом классе средней школы – по сути, совсем ребенок. В тот год ее одноклассницы Сонэ и Хиджин спрыгнули с крыши многоэтажного здания, оставив предсмертную записку. О гибели двух девочек многие узнали из газет – это происшествие тогда проходило в материалах под заголовком «Ученицы средней школы, подвергавшиеся сексуальному насилию со стороны сожителя матери» и повергло в шок общественность. Того негодяя в итоге осудили как главного виновника в смерти девочек и приговорили к 20 годам лишения свободы.

Сугён мучило чувство вины за то, что не смогла никак им помочь, – и она верила, что только месть спасет от снедавшего ее чувства вины. В отличие от других полицейских, инспектор Ча Хэён внимательно выслушивал истории юных жертв – девочек-подростков. Даже когда прокуратура возвращала дело за недостаточностью доказательств, он трижды подавал ходатайство о выдаче ордера на арест. Когда подруги Сугён выбрали смерть, именно он скорбел по ним и горевал сильнее всех. Вот тогда у Сугён и появилась цель – стать полицейским.

16 января 2024 года, вторник

Отстраненный от следственной работы и подавленный из-за проверки инспекции, Ли Мэк скучал у себя дома, и тут вдруг раздался телефонный звонок. Это был детектив Пак из пятой группы отдела по особо тяжким преступлениям полицейского участка Инван. Пак сразу же начал подтрунивать над начальником – мол, стоило Мэку чуть отдалиться от своей команды, как он попал в передрягу. Ему вторил детектив Ким; оба вдруг заявили, что из-за спешки не успели устроить Мэку прощальный ужин по поводу его перевода в штаб, а раз уж он сейчас все равно не при делах, то как раз самое время им всем пропустить по стаканчику. Ли Мэк был известен тем, что отказывался от участия в корпоративных попойках, прикажи ему хоть сам начальник участка, да что там, даже начальник управления, – но то были члены его команды, и он не мог устоять.

В заведении, где подавали жареную свиную шкурку, они пили соджу и долго перемывали кости Чин Кёнвон. Вдруг Ли Мэк и детектив Ким разом замолчали. Один лишь беспечный Пак продолжал разглагольствовать о том, какая Кёнвон холодная и неприветливая. Он и не догадывался, что Чин Кёнвон собственной персоной вдруг появилась как из ниоткуда и стоит прямо у него за спиной. Кёнвон же тихо села рядом с Паком и, словно речь шла не о ней самой, начала ему увлеченно