Королева Лета, умри - Любовь Минеева

Мать бросила на него удивленный взгляд.

– Нет. Мы с твоим отцом сюда в девяносто седьмом только переехали, ты же знаешь.

– Ну, мало ли… Слухи-то ходят.

– Не слушаю слухов.

– Даже про секту?

Мать не отрывалась от процесса. Мешать по кругу, поднимая гущу со дна, чтоб хорошенько растворился сахар, постучать ложкой, скидывая налипшие кусочки, и снова мешать. Но Ленька понял по едва заметным жестам – она напряглась. Ложка стучала громче, круги вычерчивались резче.

– Что это ты там придумал?

– Да то, что у нас в Юмаково есть секта, которая поклоняется богине Ладе. И приносит жертвы ради благополучия колхоза. Плодородие там, богатый урожай…

Мать рассмеялась, легко и заливисто, но Ленька ей не поверил.

– Это какие жертвы? Япрынцеву, что ли? Слишком тощая для плодородия. Зачем она сдалась богине?

– Очень смешно.

Слова матери и правда прозвучали жестко и даже жестоко. Леньке вдруг стало не по себе.

– Ладно, фантазер, принеси-ка еще банок из сарайки, да смотри, чтоб без сколов. И побыстрее, ворон не считай!

Ленька послушно вышел из дома и прошел через огород к небольшой постройке, где хранились садовые инструменты, ящики для рассады, лейки и прочие нужные в хозяйстве вещи. Не глядя набрав в охапку несколько банок, Ленька толкнул дверь ногой и, оказавшись снаружи, некоторое время вглядывался в просвет между вишневыми деревьями, пытаясь разглядеть соседний двор. Там, как и обычно, не чувствовалось ни единого признака жизни.

Вернувшись в дом через распахнутую настежь дверь (он же вроде прикрывал?), Ленька прошел через полутемный коридор в кухню и замер от неожиданности. Кухня за его десятиминутное отсутствие наполнилась народом.

– Леня… – дрожащим голосом пробормотала мать, которую он не сразу разглядел в окружении мужчин.

– Пройдемте, Лидия Николаевна.

– Леня…

– Что происходит?

И тут он увидел Акманова. И до него наконец дошло, что остальные трое мужиков – в полицейской форме.

– Мам!

Банки вывалились из рук, он рванул к ней, но лейтенант Горинов быстрым движением удержал Леньку. Мать, подталкиваемая другими операми, прошла мимо как сомнамбула. Акманов выходил последним.

– Булат Фаритович!..

Он бросил на него равнодушный взгляд и вышел за дверь.

Глава 19

Первые минуты Ленька метался по кухне и коридору как домовая мышь, убегающая от кошки. Летал через двор за ворота, ожидая увидеть возвращающиеся полицейские машины – их было аж две, и в одну посадили мать, обходительно открыв заднюю дверь. Потом возвращался в комнату, дрожащими руками набирал номер Булата, но телефон выдавал только унылые гудки, которые лишь добавляли нервозности. В какой-то момент ему показалось, что хлопнула калитка, и он снова бросился наружу.

На дорожке перед крыльцом стояла растерянная бледная Вика. Он пару раз скинул ее звонок – не до болтовни сейчас! – и она, видимо, решила узнать, в чем дело.

– Маму увезли, – сказала она дрогнувшим голосом вместо приветствия, и он от неожиданности сел на ступени. Кивнул и выдавил:

– И мою…

Вику это как будто приободрило.

– Что? Они что, все там замешаны? Блин, я так и знала! Я же слышала ее разговор с Мариной, тогда, когда выпытывала насчет венков. И венки эти, таки мама же их заказала! Но на фиг она с ними связалась? Ради отца, что ли? Или его бизнес – это тоже заслуга богини Лады?

Ленька ничего не ответил, мучительно соображая, как быть дальше, однако в голову не шло никаких стоящих мыслей. В очередной раз встрепав волосы пятерней, он вскочил и решительно пошел к калитке, обогнув стоящую на дорожке Вику. Она, естественно, бросилась за ним.

За воротами он повернул в проулок, Вика догнала его и принялась переубеждать – звонкой и жаркой скороговоркой:

– К бабке Красовской? С ума сошел? А может, они еще не знают?.. Что ты ей скажешь?.. Это опасно! Вспомни Сашу, она же, наверное, что-то услышала со своего двора, и потом Сашу… В траве у ее дома… Уф, Леня, погоди ты, я так быстро не могу в этих босоножках!

Он остановился – как раз возле дыры в заборе красовского дома, через которую, по предположению Акманова, и протащили тело Саши из переулка. А вдруг это просто декорация, отвлекающий маневр? Немощная бабулька, божий одуванчик, какие могут быть подозрения? Явно же убили на улице и подбросили тело в ближайший заросший двор! А что, если все было не так?

Дом старухи Красовской не подавал признаков жизни. Казалось, сюда даже ветер не долетал: ни единого движения – ни в разросшейся яблоне, ни в зарослях малины, ни в стеблях крапивы, грозящей подняться выше забора, ни в окнах, отражавших солнце.

Затея, конечно, глупая. Она даже дверь им не откроет.

Но есть еще одно звено в этой цепи. Та, что не ответить просто не имеет права.

– Пошли к Марине.

* * *

До Береговой они дошли по низам, по коротким улочкам, пунктиром бегущим вдоль реки. И Леньку не отпускало ощущение угрозы. Вечер только подбирался к деревне, в разгаре должны быть огородные работы: полив, прополка. Жара спадала, взрослые должны возвращаться с работы, малышня – играть в мячики на лужайках перед калиткой, те, что постарше, – гонять на великах… Но где все? Откуда взялась эта тишина и бездвижие? Только их шаги, шуршащие по гравию, Викино сопение да редкие крики птиц, доносившиеся со стороны прибрежного леса. Он мог поклясться, что в окнах пары домов мелькнули испуганные лица и тут же спрятались за занавеской. Страх сковал деревню, страх и ожидание беды.

Зато на Береговой – как на площади в базарный день. Красно-синие мигалки Ленька заметил сразу. Две полицейские машины (они всегда, что ли, парой ездят?) стояли у высоких черных ворот дома Зотовых. Зотов-старший – бывший глава СПК, отец Марины Игнатьевны, которого сменил на этом посту собственный зять. Почти династийная преемственность. Соседи Зотовых, видимо привлеченные мигалками, толпились у своих калиток. Кто-то недоуменно переглядывался, кто-то тревожно заламывал руки или прятал в ладонях едва сдерживаемый вскрик.

Они с Викой остановились в начале улицы, дом Зотовых – в числе первых. Тяжелая кованая калитка открылась, и вышли двое полицейских. Ленька машинально отметил, что Акманова с ними не было. Мать Марины Игнатьевны – Катерина Ивановна, если Ленька правильно помнил, – шла между ними, бледная, но спокойная. Бросив горделивый взгляд на зевак, она покорно села на заднее сиденье, зачем-то кивнув оперу, что открыл ей дверь. Поблагодарила, мол. Ни дать ни взять Мария-Антуанетта перед казнью! Леня читал эту басню в каком-то паблике, что