Не проси - К. Блэквуд

Потом было яркое свечение, багровое, и грохот лифта, который ехал вниз с такой скоростью, что Лиза уже начала готовиться к неизбежному. Она ударилась плечом, вскрикнула, схватилась за что-то металлическое. Двери открылись.

Она вывалилась на линолеум второго этажа, где её ждали те, кто действительно был жив.

Римма Петровна схватила её под мышки и оттащила от лифта.

— Ты как, Лизка?

Лиза попыталась ответить, но во рту был леденец. Она закашлялась, выплюнула красный осколок в ладонь и рассмеялась. Смех вышел ужасным, почти истерическим.

— Живая, — сказала она и продолжила смеяться, лежа на спине и тяжело дыша.

Сергей Петрович стоял у лифта. Очков на нём не было.

Всего секунду Лиза видела его глаза — очень светлые, почти бесцветные, и в них не было ничего тёплого. Скорее усталость существа, которому надоело вечно смотреть на двери.

Потом он снова надел очки.

Двери лифта дрожали. Из щелей бил ослепительно яркий свет. Не тот, что был в палатах, — этот был гуще, злее, его почти можно было потрогать рукой. Он лез наружу тонкими полосами, как пальцы под дверью. Металлическая пластина над лифтом раскалилась докрасна. За дверями что-то ударило. Первый удар выгнул створки наружу.

Второй прошёл по всему этажу: звякнули стёкла в процедурной, в палатах закричали пациенты, с потолка посыпалась облезлая краска вперемешку с кусочками бетона. Где-то коротко взвыла сигнализация и тут же захлебнулась.

— Римма Петровна, берите снова журнал, быстрее — сказал Сергей Петрович.

Голос у него был всё такой же ровный. Только теперь в этой ровности не осталось ничего человеческого.

Римма уже писала.

— Что писать?

Рука у неё дрожала. Лиза впервые увидела её такой испуганной.

— «Посещение завершено. Посетитель возвращён. Палата Б-0 закрыта».

— На сколько закрыта? — спросила Лиза с пола.

Сергей Петрович не успел ответить.

Третий удар разорвал двери. Не открыл — именно разорвал. Металл пошёл складками, словно его с неимоверной силой сжимали и превращали в труху. Из щели вырвался Белый этаж: кусок невозможного пространства, набитый кроватями, руками, лицами, раскрытыми ртами. Всё это на секунду навалилось на второй этаж, и Лиза увидела, что Белый этаж не кончается за лифтом. Он давит оттуда, ждёт, когда несчастная дверь окончательно устанет и лопнет. Из этой иллюзорной, искусственной бездны потянулось что-то длинное.

Не рука. Не щупальце. Скорее больничная простыня, ставшая мышцей, покрытая слизью и большими, раздувшимися венами. Она скользнула по полу к Лизе, оставляя за собой влажный, липкий след.

— Она сказала «нет», — спокойно произнёс Сергей Петрович.

Это нечто остановилось. Из лифта донёсся голос её отца:

— Она моя. Теперь она моя. Уйди с дороги, удерживающий.

Сергей Петрович медленно снял очки.

В этот момент показалось, что всё вокруг перевели в беззвучный режим. Звуки не просто стихли. Они исчезли. Абсолютная, непроницаемая тишина. Лиза не слышала даже своего дыхание или отчаянно бьющегося сердца.

Глаза Сергея Петровича были совсем не светлыми. Лиза ошиблась раньше. В них не было цвета вообще. Только бесконечная глубина — такая тёмная и густая, что внутри неё были видны только мерцающие холодные точки, похожие на звёзды. Они не были красивыми, но они гипнотизировали, завораживали. Далёкие. Мёртвые. Так мог бы выглядеть ночной небосвод на заре времён, когда вселенная только начинала свой ход.

Сергей Петрович поднял правую руку. На коже проступил знак.

Он вспыхнул внутри ладони - треугольник, дверь и тонкие линии вокруг запястья, похожие на языки пламени, которые прожгли кожу.

Он сказал несколько слов на языке, которого Лиза не знала.

— Eventum nullum est. Nox Aeterna ianuam claudit — громко крикнул Сергей Петрович.

— События нет, — произнёс уже шёпотом Сергей Петрович по-русски. — Дверь закрыта именем Вечной Ночи.

Лиза не знала латыни. Но два слова поняла. Nox Aeterna.

Они прозвучали не как название организации. Скорее как имя того, что стояло за дверью и держало её закрытой.

Белый этаж взвыл, вернув с собой звук в этот мир, словно в него воткнули сотни острых игл разом. Крик этажа был оглушительным. От него у Лизы заболели зубы, а из носа пошла кровь. Римма прижала ладонь к серому журналу и, не поднимая головы, хрипло сказала:

— Пиши, старая дура, пиши.

Отвратительный отросток этой твари рванулся к Лизе. Сергей Петрович шагнул между ними. Он ударил в него.

На секунду его фигура исчезла в этом мареве из света и тьмы, и Лиза увидела только чёрный силуэт человека, внутри которого на мгновение открылась дверь. В ней не было больничного тепла, не было палат, не было голосов умерших. Только ночь — бесконечная, холодная, древняя, могущественная. Но было там и что-то ещё. В этой ночи что-то колыхнулось, словно сами звёзды внутри на секунды погасли, вздрогнули и загорелись вновь. Лиза не успела рассмотреть, что это было, она только почувствовала. Затылком, кожей, каждой косточкой в теле - там таилось непостижимое, огромное, голодное. В ожидании.

Тварь отступила, её свет меркнул. Он не погас. Чем бы ни было на самом деле это чудовище из Белого Этажа - в той бесконечной ночи, которую на секунду явил Сергей Петрович, оно кого-то узнало, и впервые испытало страх.

Сергей Петрович опустил руку на разорванные двери лифта.

— Назад, — сказал он.

Двери сомкнулись.

Не сразу. Металл сопротивлялся, визжал, гнулся обратно, будто его воедино собирали невидимые пальцы. Белый коридор сжался до полосы, потом до щели, потом до тонкой светлой линии.

Изнутри снова прозвучал голос отца:

— Ты не удержишь нас вечно, antiquus custos.

Сергей Петрович на один миг замер, потом надел очки, но даже так было видно, как у него слегка в удивлении поднялись брови.

— Древний страж? Это уже давно всеми позабытое имя.

Из лифта донёсся шорох, похожий на смех.

— Тогда вспомни его.

— Я помню, — сказал Сергей Петрович. — Именно поэтому ты уполз обратно в свою нору.

Он убрал ладонь.

Лифт стал обычным: побитым, серо-голубым, облупленным. Только на дверях остался чёрный отпечаток его руки. Сергей Петрович сделал шаг назад — и вдруг опустился на одно колено.

Римма бросилась к нему.

— Сергей Петрович!

Римма Петровна вскрикнула так неожиданно, что Лиза подняла голову.

Сергей Петрович резко посмотрел на Римму. Та замолчала.

— Всё в порядке, — сказал он. — Я не ранен, просто вмешательство такого уровня не проходит бесследно. А последствия...ещё