Не проси - К. Блэквуд

Он встал, взял нож и вышел.

Ночь была душной, безлунной, тихой. Деревня лежала в почти полной темноте, только у нескольких домов тлели последние угли в очагах. На востоке чернела линия пальм. За ней должен был быть Нил. Но теперь вода была ближе. Менна чувствовал её запах: тяжёлый, сладковатый, с примесью тухлого молока и гнили.

В канаве действительно стояла вода. Она была неподвижной. Просто лежала в кромешной тьме, узкая и чёрная лужа, как разрез в земле. Менна опустился на корточки, протянул нож и коснулся недвижимой глади кончиком. Вода дрогнула. Из неё медленно показался палец. Менна не сразу понял, что видит. Сначала показалось — корень или палка, белый червь, стебель без листьев. Потом палец согнулся. За ним показалась ладонь. Детская. Маленькая, бледная, с коричневым илом под ногтями.

Менна отшатнулся, и едва удержался от крика.

Рука быстро шарила по краю канавы, впиваясь грязными ногтями в глину. Затем из воды поднялась голова козлёнка. Только голова. Без тела. Она открыла рот, и из неё раздался голос старика Сети, хотя Сети стоял живой у пристани ещё днём.

— Менна, — сказал голос. — Дай мне войти.

Нож выпал из руки. У него сами собой застучали зубы. Его разум не мог совладать с увиденным, не мог найти логичного объяснения.

Голова козлёнка повернулась к нему. Один глаз был козий, жёлтый, другой — человеческий, мокрый, испуганный.

— Внутри так темно и холодно, — произнёс Сети из мёртвой пасти. — Внутри очень тесно. Дай мне войти, и я покажу тебе весь мир. Ты узнаешь, сколько мгновений ещё отведено твоей дочери.

Менна попятился.

Позади открылась дверь его дома.

— Менна? — позвала с тревогой Неферет.

Голова в канаве криво улыбнулась. Козы не умеют улыбаться, но эта смогла. Губы растянулись, неестественно широко, обнажая мелкие человеческие зубы.

— Она уже слышит ступени, — сказал голос Сети. — Раз, два, три, четыреона уже слышит, Менна.

Менна развернулся, забыв про нож, и бросился к двери, схватил Неферет за плечи и втолкнул обратно в дом, захлопнув за собой дверь.

— Собирайся.

— Менна? Ты весь дрожишь.

— Неферет, послушай меня. Ради Тии — послушай. Мы уходим, немедленно.

— Менна, да что там случилось? Мы же собирались уходить только завтра, мы толком не успели собрать никаких вещей!

Из темноты за стеной донеслось:

— Пять.

Неферет побледнела. Тия проснулась.

Она сидела на циновке, маленькая, сонная, с растрёпанными волосами. Глаза у неё были открыты, но смотрела она не на родителей. Смотрела в угол, где стояли кувшины с зерном.

— Шесть, — сказала она.

Менна впервые в жизни ударил дочь.

Не сильно. Ладонью по щеке. Больше от ужаса, чем от злости. Тия вскрикнула, проснулась по-настоящему и заплакала. Неферет оттолкнула его, прижала девочку к себе.

— Ты что делаешь?!

— Она считала. Ты же слышала? Она считала!

— Она ребёнок! Ей может всякое присниться!

— Она считала вместе с тем...в канаве...я там видел...

Снаружи что-то заскребло по стене, Менна не успел договорить.

Скрежет был тихий, неторопливый. Глина осыпалась мелкими крупинками. Потом в щели у порога появилась тёмная вода. Она просачивалась внутрь тонкой струйкой, хотя дом стоял выше остальных и до реки было далеко. Струйка добралась до середины комнаты, остановилась и стала собираться в маленькую лужу. В луже отразилось не их жилище.

Менна увидел огромный зал без крыши. Каменные колонны, поваленные статуи, людей, бегущих по белым плитам. Небо над ними было не небом, а чёрным ртом, полным звёзд. Звёзды двигались. Они были зубами. Потом отражение изменилось.

Он увидел своё поле. На нём стояли люди. Их было очень много и они не были мёртвыми, но в каждом чего-то не хватало. У одного — ног. У другой — рук. У ребёнка — тени. Они все стояли с открытыми, неморгающими глазами и смотрели в одну сторону, к Нилу, и ждали, когда вода поднимется до их ртов.

Неферет закрыла Тии глаза. Лужа вдруг начала пузыриться и надуваться, словно изнутри её начали заполнять воздухом. Из неё высунулся язык. Длинный, тёмный, весь в отвратительной слизи и покрытый язвами. Он провёл по полу, слизал пыль, крошки хлеба, каплю детской слезы. Потом потянулся к ноге Тии.

Менна, очнувшись от охватившего его на секунду оцепенения, изо всех сил наступил на него.

Нога как будто вошла в мягкую, липкую глину. Язык дёрнулся, обвил его лодыжку и сжал. Менну охватила жуткая боль, внезапная, обволакивающая. И потом чёткое ощущение, будто из ноги начали вытягивать не кровь, а само желание стоять, жить.

Менна упал на колено.

Неферет схватила ещё горячую кочергу из дотлевающего очага и ударила по языку так сильно, как могла. Раз. Другой. На третий удар железо вошло в плоть, из языка брызнула чёрная жижа и лужа взвизгнула голосами сразу нескольких животных. Язык втянулся обратно. Вода у порога почернела сильнее, вспенилась и ушла в щель, оставив на полу серую пыль.

Некоторое время они не двигались и не могли произнести ни слова.

Потом Менна поднялся. Нога плохо слушалась, ниже колена кожа посерела. Он провёл пальцами по щиколотке и не почувствовал прикосновения.

— Уходим, сейчас — сказала Неферет, уже больше ничего не спрашивая.

Менна молча кивнул.

Они взяли немногое: мешок зерна, бурдюк, нож, амулет Таурт, который Неферет носила с рождения Тии, и маленькую тростниковую куклу дочери. Менна хотел взять таблички с записями урожая, но Неферет посмотрела на него так, что он сразу передумал и оставил их лежать на полке. На улице уже послышались крики.

Сначала в одном доме, потом в другом. Потом все крики слились в один. Люди выбегали на улицу в темноту, кто-то тащил детей, кто-то стариков, кто-то мешки с зерном и другими пожитками. У колодца сидела женщина и держала перед собой пустую корзину. Она повторяла имя сына, роняя слёзы на уже чужую землю, хотя сын лежал у неё под ногами и пытался подняться без головы. Из обрубка шеи у него текла не кровь, а чёрная вода.

Менна взял Тию на руки. Девочка дрожала, уткнувшись лицом ему в шею.

— Не смотри, Тия. Уткнись в меня и закрой глазки. Держись за меня так крепко, как можешь! Я ни за что не отпущу тебя.

Но она всё равно смотрела. Дети всегда смотрят туда, куда нельзя, потому что ещё не знают, что увиденное останется с ними