Где мы, там ад - Фрэнсис Кель

Ирвин в ответ ударил меня по руке.

– Ай! – воскликнул я. – За что?

– Вот видишь, я реален, – усмехнулся Ирвин.

– Это не показатель. Я считал, что я убиваю Инграма на самом деле. Тёплая кровь на моих руках, этот запах, даже взгляд и хрипы. Но его нашли живым. Линор сказала, что у него только с ногой проблемы. Ты представляешь?!

– Смотрю, не очень ты и рад его воскрешению, – усмехнулся Ирвин.

Я хмуро посмотрел на него.

– Как ты его, кстати, убил?

– Мы с Мефисом вывезли его в заповедник, и я его зарезал.

– С Мефисом, значит.

– Я точно псих… – закрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, протянул я.

Ирвин пожал плечами:

– Доказывать обратное не буду.

Мы миновали «Адский треугольник» и выехали на главное шоссе.

– Скажи, – начал я, – а мы с тобой были друзьями или нет? Ты мне помогаешь, хотя давно мог меня сдать.

– Да я сам так влип, что уже вряд ли от всего этого отмоюсь.

Помолчав, он добавил:

– Мефис был моим лучшим другом. И я был на его похоронах.

– Смутно всё это помню.

– На похоронах я даже плакал больше тебя, – сухо признался Ирвин.

– Ты? Даже не верится.

– Мне было тринадцать. Мама никак не могла меня успокоить.

– А мне семь.

– Ты был мал. Стоял мертвенно-бледный и молча пялился на родителей в гробах. Моя мама думала, что ты в обморок упадёшь.

– В итоге упал?

– Нет. Ты стойко всё выдержал. А я ревел как ненормальный. Аж весь покраснел от истерики.

Я лишь хмыкнул на эту почти обиженную фразу.

– Так куда мы едем? – спросил Ирвин.

– В Вулф-Трап.

– Чёрт! До него ещё пятьдесят миль. Ты говорил, что это недалеко.

– Недалеко – понятие растяжимое, – ответил я, уставившись в окно.

– Так и знал, что не стоило тебе верить, – проворчал Ирвин.

Я слабо улыбнулся.

– Кого ты чаще всего видишь в своих виде́ниях? – спросил Ирвин.

– Чаще всего Мефиса.

– А ещё?

– Ребёнка.

– После Ребёнка идёт Эдмунд?

– Да.

– Значит, ничего не изменилось, – задумчиво вынес вердикт Ирвин.

– И детектив Тёрнер появился, – вспомнил я.

– Это ещё кто?

– Плохой полицейский в участке.

– Тебе мало полицейских в Вермонте и ты себе персонального создал?

– Почему ты так это говоришь, как будто я получаю удовольствие от общения с ними? – возмутился я.

– Вдруг действительно получаешь? И почему у тебя все какие-то злодеи? – Он резко вывернул руль, чтобы избежать столкновения с летевшей за нами по шоссе машиной. – Ну, кроме Ребёнка, ему просто не повезло оказаться в этой компании. Почему нельзя придумать что-то доброе?

– Наверное, у меня не хватает на это фантазии.

– А ты постарайся. Пусть твоими воображаемыми друзьями будут маленькие розовые кролики.

– Не верится, что мы это вообще обсуждаем.

– Эй, я всё вижу. – Ирвин опять ударил меня по руке. – Не закатывай мне тут глаза. Это не я говорю с мертвецами.

Я вновь демонстративно закатил глаза и громко цокнул.

– И почему именно детектив Тёрнер? – спросил Ирвин.

– Что ты имеешь в виду?

– С Мефисом всё понятно, потому что он твой старший брат.

– Сводный брат, – уточнил я.

– Есть разница?

– Для меня – да.

– Хорошо, Мефис – потому, что у тебя был старший сводный брат. А Ребёнок?

– Потому что в этом возрасте разбились мои родители. Или потому, что мне несладко жилось у дяди. Не знаю. Я никогда не анализировал свои виде́ния. Мне было немного не до этого.

– А Эдмунд?

– Он тоже делал много чего плохого.

– Детектив Тёрнер?

– Он… Думаю, что он мне чем-то напомнил дядю Ричарда. Такой же сукин сын. С первой минуты, как увидел этого детектива, он мне сразу не понравился.

Ирвин хмыкнул.

– Прости, я не разбираюсь во всех этих твоих приступах, но ты правда никогда не узнаёшь Мефиса? – Его голос так и сочился иронией.

Не поворачиваясь, я показал ему средний палец. Ирвин прыснул от смеха.

– Нет, честно, я верю тебе. Правда, – оживился Ирвин. – Мне интересно, что он тебе говорит? Как уговаривает на все эти… убийства.

Я молчал, а Ирвин всё не унимался:

– Я не собираюсь тебя высмеивать. Конечно, всё, что ты творил, ужасно…

– Это ещё мягко сказано.

– …но мне интересно, как работает твоя психика. Это всегда разговоры о волках и овцах? Я помню, ты говорил мне это перед тем, как отправиться в Миннесоту.

– А ты не мог меня в тот раз остановить? – воскликнул я.

– Я уже один раз пытался. Ты чуть не проткнул меня отвёрткой. Тебя вообще ничего не останавливает, когда у тебя рецидив, – взорвался Ирвин и чуть тише добавил: – И мы с тобой не так близки, чтобы я следил за тобой.

Я нервно прикусил губу.

– Может, стоило тебя сдать в полицию, – бурчал себе под нос Ирвин.

Мы молча уставились на дорогу. До заповедника оставалось ехать ещё полчаса.

– Прости за отвёртку, – почти шёпотом проговорил я.

– Ты вспомнил?

– Нет, но если я тебя чуть не проткнул, то прости.

– Ладно, забудь. – Ирвин издал смешок. – Хотя ты уже забыл.

Он обогнал несколько машин.

– Удивительно, как я со всеми своими провалами в памяти ещё не вылетел из университета.

– Насколько помню, твой прошлый рецидив случился год назад и закончился убийством дяди и двоюродного брата. Верно?

– Да, – кивнул я.

– Как ты закончил первый курс?

– Выше среднего за основные предметы. У меня хромают языки: латынь и древнегреческий.

– Обязательно брать два мёртвых языка? – проворчал Ирвин. – Любишь ты