Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

– Спасибо тебе, – шепчет Кэл.

Он с огромным трудом спускается вниз. Вид Шоны отозвался жуткой болью во всем его теле, но сильней всего разболелось сердце. Виноват во всем он, Кэл. Но он не может жить без нее. Не может. Но, видимо, ему придется это делать. Кэл понял по лицам окружавших их медсестер, что именно разрешила им врач. Она позволила ему и Грэму проститься с любимым человеком.

Грэм не возвращается. Еще один час Кэл сидит в комнате ожидания. Одна из медсестер приближается к Кэлу. Она в пальто, на руке висит сумка. Вроде бы она обратилась к нему. Или ему только показалось? Разум коварно играет с Кэлом: образы, как слайды, сменяются перед глазами.

– Вы все еще здесь?

Да, медсестра обращается к нему.

– Я просто жду…

– Вы не сможете помочь своей подруге, если изведете себя. Не хватало еще, чтобы вы в обморок грохнулись от изнеможения. Вам необходимо отдохнуть.

– Не могу.

– А придется. Подождите здесь.

Кэл покорно сидит, пока медсестра просит дежурную позвонить в ближайшую гостиницу.

– Ее даже отсюда видно, – говорит она. – У врачей и дежурных есть ваш телефон. Они позвонят, если состояние вашей подруги изменится. Пойдемте. Нам по пути. Я покажу вам, как дойти до гостиницы.

Не проронив ни слова, Кэл выходит следом за женщиной из больницы. Он еле волочит ноги, напряженно вслушивается в ее болтовню, но ничего не слышит. Когда она доводит его до отеля, Кэл еле выдавливает простое «спасибо». Шагнув в фойе, он оглядывается, но медсестры уже нет.

А на улице темнеет. Все-таки хорошо, что есть такие простые гостиницы. Пускай они без удобств, зато в них можно быстро заселиться, и персонал не задает лишних вопросов. У Кэла с собой ничего нет из вещей. Он умирает с голоду, но слишком устал, чтобы поесть.

Едва Кэл входит в номер, звонит мобильник. Он быстро вытаскивает его из кармана: «А вдруг это из больницы?» Но звонит Фулдс.

Несколько секунд Кэл смотрит на высветившийся номер – он не уверен, что хочет с кем-либо разговаривать. Но Фулдс, наверное, узнала об аварии от полицейского, опрашивавшего его, и просто хочет справиться о его самочувствии. Проще ответить.

– Кэл?

– Да? – его голос срывается. Мозг переутомился. Ему сейчас не до болтовни.

– Мы ничего не знали об этом. Подозреваю, что и вы тоже.

– Простите?

– Я о фотографии. – Фулдс говорит торопливо, раздраженно. Кэл не в состоянии осмыслить ее слова. Что еще? О чем она толкует? – О снимке с Марго.

Кэл напрягается:

– О каком снимке?

– Вы сегодня не просматривали новости?

– Нет, я…

– Тогда пересылаю его вам, – говорит детектив. – Было бы лучше, если бы вы о нем уже знали. – Фулдс отключается, будто Кэл чем-то сильно раздосадовал ее.

Он механически, как робот, открывает почту в своем разбитом телефоне. Руки трясутся, в глазах все плывет.

Фото загружается медленно. Кэл не в силах понять и принять то, что видит.

На снимке Марго. Не узнать сестру с ее рыжими кудрями и озорным выражением на лице невозможно. Голова Марго прильнула – щека к щеке – к голове мужчины. Его руки обвивают ее талию. Оба ухмыляются в камеру, им очень весело. Они явно на какой-то вечеринке. Но лицо Марго какое-то странное, чужое. И рядом с ней… Да нет, этого просто не может быть! Это полная ерунда.

Мужчина, с которым где-то сфотографировалась Марго, – Джейсон Барр.

Глава сороковая

Брайони, 2007 год, Уэстер-Росс,

Северо-Шотландское нагорье

– Мы не можем так жить дальше.

Брайони изумлена тем, что Энгес удосужился прийти и поговорить с ней. Она думала, что он опять проигнорирует ее и ляжет спать. В доме жутко холодно. Но она лишь тупо смотрела на пепел в камине – она слишком устала, чтобы снова его разжечь. Ей потребовался целый час на то, чтобы убрать соус для пасты и осколки тарелки, рассыпавшиеся по всему полу в кухне. И у нее было время, чтобы поразмыслить над своей вспышкой гнева и обратить ее в ненависть к самой себе.

Энгес проходит от дверного проема к краю дивана. Садится подальше от нее, будто боится оказаться в непосредственной близости к опасному зверю.

– Брайони, ты слышишь, что я говорю?

– Я знаю, – тихо отвечает она. – Так больше жить нельзя.

– Но я не желаю разводиться с тобой.

Муж говорит сквозь слезы, и именно это потрясает ее больше всего, заставляя поднять голову. Брайони боится взглянуть на Энгеса, но вынуждена это сделать. Его глаза красные, а дыхание отдает запахом пива. Значит, муж был в пабе. Интересно, все сельчане знают, как несчастливы они в браке?

Брайони ощущает странное оцепенение. Почему она не испытывает никаких эмоций? Хочет ли она разойтись? Развод – это квартира в Глазго, работа, свобода.

Заманчиво. Но все в прошлом. Мысли о сыновьях пробиваются на первый план, отталкивая в сторону все остальное. Пусть по-своему – неправильно, неидеально, – но она любит детей. Любит! Она безумно несчастлива, однако вернуться к тому, что было раньше, до их рождения, уже не может.

– Скажи мне, что я должен сделать, – молит Энгес.

Ее первый порыв – отступить, закрыться, защитить себя от мужа. Но что-то внутри подсказывает ей: это уже дно, и ей нужно всплыть как можно скорее, ухватиться за любую предлагаемую помощь; если она этого не сделает, то утонет.

– Я не знаю, – говорит Брайони. Ее слова как клей на языке. – Я чувствую себя такой несчастной, Энгес. Постоянно.

– Ты… Ты хочешь…

– Что?

Муж плачет. Брайони едва разбирает его слова.

– Тебе хотелось бы, чтобы у нас никогда не было детей?

Первый ответ, который приходит ей в голову: «Да». Ей хотелось бы этого. Но на самом деле все гораздо сложнее. Брайони теперь не представляет мир, в котором нет Робби и Шона. Но она не создана для материнства. Она просто недостаточно хороша для этого. Брайони качает головой:

– Я не могу представить, что у нас их нет.

Энгес, рыдая, падает ничком на диван. Брайони машинально протягивает к нему руку, руководствуясь тем, что ей следует сделать, хотя сама потрясена и напугана. Через несколько секунд муж поднимает голову, притягивает ее к своей груди и стискивает в крепком кольце рук. Его тело теплое, и Брайони льнет к этому теплу, ища в нем успокоение.

– Что мы можем сделать? – спрашивает Энгес, когда его дыхание замедляется и выравнивается. – Что можно сделать, чтобы нам обоим стало легче?

Он не предлагает переехать. Брайони уверена в этом, даже спрашивать не надо. Но, возможно, ей следует на