Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– она оказалась окружена. Когда преследователи почти подошли на расстояние вытянутой руки, вдруг мелькнула искра. В следующую секунду огонь, словно танцуя, стремительно побежал по залитому бензином полу тоннеля. И почти сразу раздался оглушительный грохот. Топливная цистерна взорвалась. Ю Джису уже карабкалась по стене подземного тоннеля, пытаясь через вентиляционное отверстие выбраться на крышу. За ее спиной тянулись алые языки пламени – и в этот момент на нее обрушилась гигантская вторая волна огня.

Спустя примерно десять минут после поступления сигнала на место прибыли пожарные машины. Даже огнетушащие вещества, разбрызгиваемые из специального автомобиля для тушения пожаров, лишь втягивались и исчезали в чудовищном пламени внутри тоннеля, заполненного легковоспламеняющимся бензином и его парами. Прибывшие полицейские обнаружили водителя бензовоза: он сидел прямо на дороге, дрожа всем телом. Его укутали в плед и попросили бригаду медиков оказать неотложную помощь. Внедорожники, блокировавшие дорогу бензовозу, тоже были охвачены пламенем, поэтому других свидетелей обнаружить не удалось. Метнувший в Ли Мэка нож мужчина в армейской куртке с кем-то разговаривал по телефону, стоя в толпе за полицейским кордоном и глядя на охваченный пламенем тоннель.

Пожар бензовоза затмил собой храбрый поступок Ли Мэка, когда он, раненый, смог обезвредить и арестовать четверых вооруженных громил – о нем в новостях Совместный анализ Национального экспертно-криминалистического центра и Национального полицейского агентства показал, что нож, застрявший в бедре Ли Мэка, и нож, перерезавший правую сонную артерию детективу Паку, – одно и то же оружие. Также выяснилось, что по своим характеристикам и стандартам этот нож отличается от военных ножей, используемых в армии Кореи, и что он не производился и не продавался в Корее, однако эта информация так и не вышла за пределы следственной группы.

24 февраля 2024 года, суббота

Когда выяснилось, что жертвой инцидента возле Вансимни оказался знаменитый певец Чон Сынин, а затем произошел еще и взрыв бензовоза, все СМИ вновь с головой окунулись в дело. В интернете взамен закрытой «Цифровой тюрьмы» появилась новая закрытая социальная сеть со строгой системой регистрации и сервером за границей – «Огонь по врагу» («ОВ»). Число ее пользователей увеличивалось в геометрической прогрессии, и вместе с ростом популярности она стала предметом ожесточенных споров. Чтобы зарегистрироваться в «ОВ», нужно было пройти подтверждение по электронной почте и мобильному телефону, а также указать, кого именно пользователь считает своим главным врагом. Популярность этой сети многократно возросла благодаря публичному выступлению кастратора, стоящего за серией преступлений. Тот начал свою публичную кампанию на выходных, сразу после очередного преступления.

Человек, называющий себя представителем исполнителя кастраций, заявил, что дело кастратов правильнее называть делом кастратора. Он подчеркнул, что не будет отвечать на вопросы и участвовать в дискуссиях. Его роль заключается исключительно в передаче сообщений от исполнителя кастраций. При этом он собирается общаться с людьми, связанными с делом, и передавать их истории. Он заявил, что единственным каналом для распространения его сообщений станет «ОВ», а все, что будет появляться на других площадках, – фальсификация.

Он также сказал, что люди, исполняющие кастрации в рамках этого дела, возможно, и нарушили закон, но преступниками их назвать нельзя. Напротив, по его словам, это граждане, которые по-своему восстанавливают справедливость, вынося заслуженное наказание сексуальным преступникам. Он также намекнул, что за всей этой серией преступлений скрывается куда более тяжелая правда; но СМИ и органы власти пытаются ее скрыть и замолчать, но она, по его словам, в итоге всплывет на поверхность. Затем он упомянул смерть детектива Пака, заявив, что она была намеренно замята и что эта смерть также связана с делом. Однако, по его словам, детектива Пака убил вовсе не исполнитель кастраций, а некая огромная темная сила, противостоящая ему. Кастраторы не были убийцами – на их счету не было ни одного убийства.

Самым шокирующим обвинением, выдвинутым кастратором, стало его заявление о том, что группа, убившая детектива Пака, также стоит за катастрофой – пожаром бензовоза в подземном тоннеле Сондон. После этого заявления пользователи «ОВ», придерживавшиеся противоположных взглядов, вступили в ожесточенные споры. Слухи быстро распространялись, и число новых пользователей сети стремительно росло. В графе «главный враг», которую участники сайта открыто указывали в своих профилях, значились самые разные противники. Помимо правящих и оппозиционных партий и влиятельных политиков, все чаще стали появляться записи «сексуальные преступники» и «кастраты» (видимо, подразумевались кастраторы) – количество пользователей, выбравших именно эти варианты, быстро увеличивалось. После того как кастратор прекратил личную переписку с Ан Сунок и решил вещать на широкую общественность, журналистка изучила его заявление и выпустила большую статью, посвященную ему. Со Еджон, получившая от нее не опубликованные в статье сведения и вооружившись ими, продолжила свой натиск с провокационными вопросами на очередном заседании парламентского комитета по административным и внутренним делам. Репортаж Ан Сунок и парламентский допрос, проведенный депутатом Со Еджон, связали убийство детектива Пака с делом, и эта тема мгновенно стала самой обсуждаемой в Южной Корее.

26 февраля 2024 года, понедельник

Ли Мэк, госпитализированный в полицейскую больницу, где ему провели операцию по извлечению ножа, застрявшего в бедре, и наложили швы, получил выговор от навестившей его Чин Кёнвон за то, что не бережет себя и сам ищет приключения себе на голову. Ли Мэк отмахнулся, сказав, что это всего лишь пустяковая рана и она уже почти зажила. Он даже встал с кровати и, прихрамывая, прошелся по палате – чем напугал Кёнвон.

На четвертый день после госпитализации, в понедельник, Ли Мэк спросил у врача, пришедшего на обход, когда его могут выписать. Врач удивился и ответил, что удерживать насильно они его не могут, но настоятельно рекомендуют остаться еще как минимум на неделю для дальнейшего лечения.

– Значит, я могу выписаться прямо сейчас?

– Нет, я не это имел в виду. Я говорю, что вам нужно пролежать в больнице еще как минимум неделю. Если вы начнете активно двигаться до того, как рана заживет, это может быть опасно для жизни.

Мэк лишь ухмыльнулся, поблагодарил за лечение и начал снимать верх от больничной пижамы. Сбитый с толку врач ушел. Переодевшись, Ли Мэк взялся за костыли из титана, которые детектив Ким купил ему, назвав его «новым оружием», и, прихрамывая, вышел из палаты. Приехавшая навестить его Чин Кёнвон застала его покидающим палату, но не смогла его остановить. Вместо этого она расспросила лечащего врача о самых необходимых мерах предосторожности и о том, как действовать в случае чрезвычайной ситуации, после чего пошла следом за Мэком. Уже поджидавший ее у ее же машины на больничной парковке Мэк уселся на пассажирское сиденье.

– Да что с тобой такое? Ты что, правда решил на этот раз умереть? Даже