Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

Этим тузом в рукаве была аудиозапись. Привычка записывать на телефон разговоры выработалась у пастора в качестве защитного механизма – ему было не впервой сталкиваться с различными доносами, жалобами и судебными исками. В одной из подобных записей было и первое совещание по ответным мерам «JYГруп». Ко Ильмин не доверял СМИ – ведь они были под контролем крупнейшего рекламодателя, «JYГруп», – и действовал по принципу «враг моего врага – мой друг». С помощью одного из сотрудников он зарегистрировался на сайте «ОВ» и выложил там эту самую разоблачающую аудиозапись. Хоть он и заглушил моменты аудиозаписи, где упоминались конкретные имена участников, не оставляло сомнений в том, что это было совещание «JYГруп», а среди его участников присутствовали высшее руководство корпорации, главный прокурор, комиссар полиции, главные редакторы СМИ, пастор и известный профессор, часто появляющийся на телевидении.

На записи была та часть совещания, на которой Чон Санхван уже не присутствовал. Посыл Ко Ильмина был ясен – не прекрати Чон Санхван распространять клевету на пастора и предпринимать меры для поиска его сына, как будет опубликован и другой фрагмент записи, и тогда станет ясно, что и сам Чон Санхван во всем этом замешан, а имена присутствующих будут обнародованы. Результаты не заставили себя долго ждать.

От Чон Санхвана поступило предложение встретиться. Чтобы и в этот раз никакие разговоры не были записаны, Чон Санхван и Ко Ильмин встретились в сауне: оба были в чем мать родила. После этой встречи разоблачающий пост исчез с сайта «ОВ», а тем, кто продолжал упоминать аудиозапись в связке с «JYГруп» в социальных сетях, пришли повестки в суд – и все записи подобного рода и комментарии начали удаляться со скоростью света. Вместе с этим заметно поубавилось и количество статей, посвященных пастору, – вместо них появилось множество материалов, обличающих вред так называемых фейков. Профессору Ли Чундо, приложившему руку к распространению клеветы в адрес пастора, пришлось быстро переобуться – он несколько раз выступил на телевидении с заявлениями, что ни одно из обвинений против пастора Ко Ильмина не соответствует действительности. При этом он подчеркнул, что с самого начала утверждал, что преступник – сумасшедший маньяк, и призвал всех объединить усилия, чтобы как можно скорее его поймать.

3 марта 2024 года, воскресенье

В Главном следственном штабе Национального полицейского управления было принято решение объявить Ю Джису и Кан Дупиля в общегосударственный розыск по делу кастратов. За информацию, ведущую к их поимке, назначили вознаграждение – так называемую премию за донос – в размере 50 миллионов вон. Вместе с краткой характеристикой Кан Дупиля – в том числе информацией о том, что он был судим за нападение, кражу, угрозы и другие преступления (аж целых 11 раз), а также о том, что он был сиротой и вырос в детском доме, а позже был участником хора «Ынчхон», – было обнародовано его фото, сделанное, как раз когда он в последний раз был задержан. Сообщалось и о его прошлом: он вырос сиротой, провел детство в приюте и некоторое время состоял в мальчишеском хоре «Ынчхон», которым руководил пастор Ко Ильмин. Про преступницу, проходящую в деле под именем Ю Джису, мало что было известно, поэтому просто опубликовали фото с места преступления, где отчетливо видна татуировка у нее на затылке: женщина 20–30 лет, ростом около 150–155 сантиметров, обладает отличными навыками паркура.

В следственный штаб один за другим стали поступать звонки с донесениями. В основном это были сообщения, что кто-то был замечен на улице или в кафе. Словом, никаких конкретных фактов, которые могли бы помочь следствию, а то и вовсе ложная информация. У обнародования деталей расследования был свой побочный эффект. Все силы сотрудников уходили на то, чтобы отвечать на звонки, документировать их содержание и принимать решения о том, насколько сообщенные сведения были полезны для хода следствия. Для детективов самым сложным было часами сидеть с трубкой у уха и выслушивать умозаключения доморощенных детективов. Начальник штаба, весьма зависимый от реакций общества и СМИ, опасаясь, что кто-то обвинит их в неуважении к гражданам, строго наказал всем сотрудникам отвечать на все звонки максимально вежливо и ни в коем случае не класть трубку первыми. Из-за этого терпение детективов оказалось на пределе.

Впрочем, среди звонков встречались и действительно полезные сообщения. Это были звонки от тюремных надзирателей, которые раньше курировали Кан Дупиля, и его бывших сокамерников, а также любителей паркура, утверждавших, что они видели Ю Джису на соревнованиях по паркуру. Но никто не мог сообщить сотрудникам полиции то, что они больше всего хотели знать, – данные о настоящем местоположении Кан Дупиля и о личности Ю Джису. Старший сержант Ю Джун по запросу ГААП передал им содержание поступивших сообщений с разрешения начальника штаба.

Профайлинг – это не просто поиск конкретного человека. Это высокоспециализированная область, в которой на основе комплексного анализа характеристик жертвы и поведенческих следов, оставленных на месте преступления, пытаются определить, какими особенностями обладает преступник, почему и каким образом он совершил преступление. Однако когда уже определен конкретный подозреваемый и профайлерам становятся известны его характеристики, возникает крайне деликатная проблема. Нельзя исключать человеческий фактор – профайлеры могут бессознательно начать пытаться подстроить доказательства, обстоятельства, анализ места преступления и поведения преступника под характеристики подозреваемого – словом, верить в предрешенный ответ. Поэтому и необходима командная работа профайлеров, где они смогут проверять умозаключения друг друга. Стоило полиции обнародовать имя подозреваемого – Кан Дупиля, – как ГААП пришлось взяться за анализ сходств между его особенностями и особенностями появлявшегося на каждом месте преступления работника доставки на мотоцикле – они решили обозначить его «преступник С.».

Преступник C. на записях камер видеонаблюдения отличался крепким телосложением и четкими, дисциплинированными движениями, напоминающими военного. Кан Дупиль на видеозаписях, имеющихся в распоряжении у полиции и тюрьмы, напротив, выглядел как обычный мелкий преступник со множеством судимостей за кражи и подобные преступления: он ходил с опущенными плечами и понуренной головой и имел привычку постоянно оглядываться по сторонам. Кроме того, он был довольно щуплого телосложения. Преступник C. действовал так, словно выполнял военную операцию – без лишних движений, быстро и четко, – после чего исчезал. Кан Дупиль же обычно озирался вокруг, тянул время и суетился, высматривая, нет ли поблизости детективов, и выжидая подходящий момент для преступления или побега. Если только у подозреваемого не было раздвоения личности или же он не играл умело две роли, было сложно предположить, что человек на видео и Кан Дупиль – одно и то же лицо. В то же время было известно, что у Кан Дупиля был конфликт с Ко Ильмином и первый многократно угрожал последнему,