Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Первый незваный гость, если быть точнее.

– Эй, не будь таким холодным. Все-таки мы лучшие друзья, которые встретились спустя десятки лет. Ух ты… Здесь прямо как в каком-то фильме…

– Похоже на логово преступника, да?

– Да, и на тренировочный зал бойца, и еще… знаешь, как это… на войне… траншея? Или бункер? В общем, здесь чувствуется такая холодная, напряженная атмосфера.

– Это не атмосфера, а просто холодно. Я отопление не включаю. Тут центральная система отопления, если нажать эту кнопку, котел должен заработать… если не сломан. О, включился. Теперь выставить температуру на двадцать два градуса…

– Смотрю, ты, мой друг, все еще живешь так, словно каждый день – борьба за выживание. Даже больно смотреть.

– Да нет, не настолько все трагично. Просто я так жил еще со времен армии, привык – и теперь мне так даже удобнее… Садись вот на этот стул. Хотя это даже не совсем стул.

Еджон села на единственный складной табурет, а Мэк устроился на краю кухонного стола. Они пили ячменный чай, который Мэк заварил – на вкус он напоминал воду, в которой полоскали тряпку, – и проговорили всю ночь. Вспоминали школьные годы, рассказывали друг другу о том, как сложились их жизни, говорили о Хунчане, третьем из их «трех мушкетеров». Затем разговор перешел к делу кастратов и к тому, как журналистку Ан Сунок обманули и использовали после злонамеренно искаженного репортажа «Сеульского вестника». Когда разговор зашел про Ан Сунок, глаза Еджон вдруг засверкали.

– Хочешь, расскажу кое-что очень интересное? Знаешь, кто тот самый редактор отдела общества в «Сеульском вестнике», который обманул и использовал журналистку Ан Сунок?

– Откуда мне знать, кто там заведующий отделом общества в газете? Я же с журналистами не лажу, мы даже визитками не обмениваемся.

– Ты его знаешь. Мы оба его знаем. Хе-хе.

– Я знаю? То есть мы знаем? Есть такой человек? Мы же встретились совсем недавно.

– Пён. Тхэ. Гён.

– Пён Тхэгён? Тот самый Пён Тхэгён? Подручный Чхансока?

– Да. Тот самый тип, который тогда тайком подложил деньги Чхансока в твою сумку, а потом донес учителю, и тебя приняли за вора и избили до крови!

– Серьезно? Вот говорят же – люди не меняются. Значит, этот подлый интриган и подхалим вырос и живет все так же. Может, мне его, как тогда, хорошенько отметелить?

– Я сама его проучу. Если ты его побьешь, он опять побежит ябедничать, только теперь не к учителю, а в прокуратуру, наверное, и попросит тебя отругать.

– И опять все приукрасит… Как тогда. Еще и фальшивые доказательства подбросит.

– Подожди-ка… Где-то я это видела!

Ее взгляд вдруг упал на висевший на стенке за столом носовой платок в рамке. На нем были вышиты инициалы Y. J. – буквы имени Еджон на латинице. Мэк и забыл про этот платок, да и не думал, что Еджон его обнаружит, – от неожиданности он густо покраснел до корней волос.

– Ой-ой, посмотрите-ка! У железного мужчины Ли Мэка лицо покраснело! А уши-то какие – прямо загорятся сейчас. Ха-ха-ха! Значит, все это время я была в твоем сердце. Так и знала. Получается, у меня была не безответная влюбленность. Рада тебя видеть, моя первая любовь.

– Н-нет, это не то… то есть… я…

– Кто бы мог подумать, что дразнить нашего Мэка так весело! Ого, да сегодня самый веселый день в моей жизни! Ха-ха-ха-ха!

К Мэку, который был готов сквозь землю провалиться от стыда и неловкости, неожиданно пришло спасение. Первые лучи рассветного солнца мягко осветили лицо Со Еджон, и в тот же момент у нее зазвонил телефон.

– Да, секретарь Ким. Поняла. Сейчас спущусь.

– Нашу депутатку вызывают?

– Ах, в такие моменты я просто ненавижу эту работу. Мы как раз дошли до самого интересного момента. Я ведь только что нашла доказательство, что Ли Мэк по мне скучал.

– Давай, иди уже. И смотри, чтобы тебя снова не поймали папарацци, как в прошлый раз, а то опять начнется шум.

– Ну и пусть. Тогда просто официально объявим о наших отношениях. Чего нам бояться?

Мэк поднял ее сумочку, протянул ей и почти вытолкал к выходу.

– Мне после тебя еще долго придется переводить дух. Давай иди. Если государство зовет, надо бежать. Депутат тоже, между прочим, государственный служащий.

Было чуть больше семи тридцати утра, только-только начинался рассвет, когда машина Чин Кёнвон въехала на парковку дома Ли Мэка. Мэк не отвечал ни на звонки, ни на сообщения, и Кёнвон начала беспокоиться, а потому и решила лично наведаться к нему. Припарковавшись, она все не решалась подняться к Мэку и тут вдруг заметила припаркованный у подъезда минивэн и спускающуюся к нему из подъезда молодую женщину в костюме. Стоило ей подойти к минивэну, как из него выскочил мужчина и распахнул перед ней заднюю дверь. Женщина слегка кивнула и села в машину. Это была депутат Со Еджон. Кёнвон уже видела ее в новостях. Кёнвон, обуреваемая эмоциями, прожигающим взглядом смотрела на минивэн, пока тот не скрылся из виду. После этого она нажал кнопку вызова на телефоне, подключенном к динамикам машины.

– Кёнвон? Что случилось? Звонишь ни свет ни заря.

– А ты-то почему как миленький сразу взял трубку? Есть что скрывать?

– Ого. И с чего это наш холодный и рассудительный ас криминалистики такой колючий и агрессивный?

– С кем ты был?

– Что? Ч-что… что ты имеешь в виду?

– Почему заикаешься? Провел ночь с женщиной?

– Эй, хватит шутить. Серьезно, что случилось?

– Ладно, забудь. Просто сегодня никуда не ходи, оставайся дома. Если куда-то понадобится – скажи мне. Я тебя отвезу. Понял?

– Э… ну… ладно. Но… что это было? О-па, повесила трубку?

Кёнвон оборвала звонок – ей было сложно сдерживать эмоции, а она не хотела их проявлять при Мэке. По дороге в полицейский участок она то и дело нервно, резко давила то на тормоз, то на газ. Стоило ей появиться на пороге кабинета криминалистов, сотрудники очень удивились – начальнице было несвойственно приходить на работу столь рано, да еще и такой злой. А Ли Мэку еще долгое время впоследствии пришлось терпеть колкие и раздраженные придирки Чин Кёнвон, не понимая, чем он их заслужил.

Дело 10

Отель «Герим»

6 марта 2024 года, среда

После девятого преступления, когда стало понятно, что у полиции нет зацепок и преступник не будет пойман в ближайшее время и что сам преступник не собирается останавливаться, СМИ и инфлюенсеры в социальных сетях принялись гадать, кто станет следующим, – и составлять списки возможных жертв. В основном это были догадки