Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

— И как же ты заметила, что все-таки любишь его?

Она откинула голову и пятерней расчесала свои волосы.

— На этом же языковом курсе была некая Бетси. Тоже белая. Из штата Орегон или что-то в этом роде. Работала на военной базе секретаршей. На редкость глупая корова. Я просто не могла уступить его ей. А поскольку я не уступила его ей — и никакой другой женщине, — это убедило меня в том, что между ним и мной что-то есть.

Джой помедлила, прежде чем тихим голосом заметила:

— Но тем не менее вы не остались вместе.

— Это не зависело от нашей любви.

— А от чего же?

— От нас самих. Твой отец никогда бы не остался жить здесь, в Германии. И он особенно не настаивал на том, чтобы я поехала с ним в Штаты. В качестве единственной белой в городском районе, где проживали исключительно чернокожие. Да я и сама этого не хотела. Возможно, нам не хватило мужества. Нам обоим. Но от него у меня осталось нечто очень красивое. — Ее мать радостно улыбнулась, наклонилась вперед и откинула с ее лица прядь волос. — А почему, собственно говоря, ты спрашиваешь об этом?

— Просто так.

— Так это случайно не связано с определенным молодым человеком? С юношей, который проживает по соседству?

Джой рассмеялась, но ей и самой было ясно, что ее смех прозвучал неестественно.

— Ты имеешь в виду Сашу? Нет… нет… Почему ты так решила?..

— Ну, ладно. Я просто подумала…

Ее мать встала и вернулась к своим контрольным работам.

Джой не могла сказать ей ничего определенного. Не могла, пока сама не разобралась, что же с ней происходило.

Она тоже встала с дивана и направилась к двери, но там остановилась и сказала, полуобернувшись:

— Мне надо как-нибудь снова позвонить папе.

— Позвони, дорогая, позвони. Он наверняка обрадуется.

И этим вечером его мать вернулась домой поздно. Ожидая ее, Саша сидел как на иголках. Когда он, наконец, услышал, как открылась входная дверь, то не мог усидеть на месте, а сразу же поспешил ей навстречу. Она выглядела довольно усталой.

— Привет, — сказал он. — У меня есть суп. Вкусный картофельный суп, который ты так любишь.

Она улыбнулась и сбросила ботинки, даже не развязывая шнурки. Хотя она сама постоянно критиковала его за то же самое, он ничего не сказал, а пошел вперед на кухню, где сразу включил конфорку, на которой уже стояла кастрюля с супом.

— Кошмарный день, — услышал он голос своей матери за спиной.

— Почему? Я думал, вы нашли этого Мирко.

Саша постарался, чтобы это замечание прозвучало как бы между прочим.

— Да. Но мертвым. В таких случаях всегда остается нехорошее чувство. Кроме того…

Она запнулась на полуслове, так и не закончив фразу.

Он полуобернулся к ней.

— Что?

— Ничего.

Она снова вышла из кухни, и Саша услышал, как она возилась в ванной. Он поставил на стол две та-редки и отрезал несколько ломтиков хлеба. Как раз в тот момент, когда суп начал кипеть, его мать снова появилась на кухне в удобных легинсах. Она обессиленно опустилась на один из стульев.

— Массаж?

— После. Сначала суп. Ммм, он так вкусно пахнет. Ты слышишь, как урчит мой желудок? Он радуется.

Он тоже услышал это. По-видимому, она опять целый день почти ничего не ела.

Поставив кастрюлю на стол, он сначала наполнил ее тарелку, потом свою. Они молча ложка за ложкой уплетали горячий суп, при каждом глотке его мать даже постанывала от удовольствия.

— Все еще никаких следов Андроша? — спросил он между двумя глотками.

Его мать бросила на него быстрый взгляд и сказала:

— Нет, — и тотчас потянулась за новой ложкой супа.

— А этот Мирко не мог его?..

Она лишь покачала головой.

Что это значит? Она не верила, что Мирко стоял за исчезновением своего отца? А он-то думал, что полиция была убеждена в этом. По меньшей мере, так было написано в заключениях экспертов, которые повсюду цитировались.

— Но как же девушки… Натали… Ведь это же его рук дело?..

— Давай поговорим о чем-нибудь другом, Саша. Сегодня я не хочу ничего больше слышать об этом деле. Лучше расскажи, как прошел твой день.

Отхлебнув еще ложку супа, Саша подумал: «Джой меня поцеловала, но я не знаю, что это означает».

Оно вернулось ко мне. Сверкающее сердце Алины. От нее оно попало к Натали, от Натали перешло к Саше. А теперь оно у меня. Судьба? Предназначение? Вовсе нет! Ерунда!

Дурацкая пластмассовая безделушка. Почему я никак не могу оторвать от тебя взгляд?

Как я могла хоть на секунду поверить в то, что с Сашей все будет иначе?

Испания. Италия. Смешно.

Он точно такой же, как Йоахим. Все время прикидывается милым, приветливым и все остальное, а как доходит до дела, любая дешевая потаскушка оказывается ему дороже, чем я. Вероятно, он сейчас смеется надо мной, расфуфыренной дамочкой без сисек и без задницы, и задается вопросом, как такая могла позариться на него, на потрясающего Сашу, мечту всех девушек…

Я ненавижу тебя, Саша!

Я швыряю сердце в угол. Но оно не оставляет меня в покое. Я оборачиваюсь, и мне кажется, что оно таращится на меня.

Теперь довольно!

Я поворачиваюсь к нему спиной и пристально вглядываюсь в стену.

Типично. Если я кого-то хочу, все заканчивается именно так.

Я могу понять, что ты, Саша, не можешь сразу влюбиться в такую, как я. Я бы сама тоже не влюбилась в себя. Вот так сразу, с первого взгляда. При этом я совсем не такая в душе. Я думала, что ты это увидишь. Но ты не увидел.

И этого я тебе не прощу. Никогда!

Стоит мне только подумать о том, что я его поцеловала, как мне хочется блевануть. Я выставила себя полной идиоткой. И мне хочется блевать еще сильнее, когда я представляю, что он мог бы начать лапать меня, не желая на самом деле ничего получить от меня, а я бы могла в ответ обнимать его.

Стучат. Старая Неряха. Она снует по дому уже всю первую половину дня. Что ей надо? Пусть оставит меня в покое.

— Марайке?

— Убирайся!

— Ты снова куришь? Дым чувствуется даже в прихожей.

— Почему ты тогда спрашиваешь, если и без того все унюхала?