Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Я показываю ей средний палец и ухожу, оставив ее стоять в прихожей как столб.

Могильный холм был украшен к Рождеству еловыми веточками и свечами. Это выглядит совершенно нелепо. Крест с фотографией Натали возвышается в изголовье. Цветок, увядший, так и не успев расцвести.

Я все это вижу и — ничего не чувствую.

Нет, это не так. Я определенно что-то чувствую. Я чувствую себя хорошо. По-настоящему хорошо.

Ее упругие груди, ее крепкая задница, ее красивые большие глаза — они разлагаются и гниют сейчас у меня под ногами, а я все еще стою тут.

Ха!

Я вытаскиваю свой смартфон, вставляю в ухо наушник и запускаю клип под названием «Натали». И вот я снова вижу, как она издает предсмертный хрип, как корчится в судорогах, вижу удивление на ее лице, а потом, сразу за этим, ее глаза стекленеют. Это так круто. Так круто. Другие смотрят порнуху, а у меня есть это. Здесь, на ее могиле, смотреть это еще приятнее. Черт, почему я раньше не додумалась посмотреть клип здесь? Это же вообще полный улет.

— Разве это уместно? Ведь как-никак мы на кладбище.

Я совсем не слышала, как подошла эта старуха. Она стоит рядом со мной, в зимнем пальто и в теплой шали на голове. Только со второго взгляда я узнаю ее, это же мать Натали. Я сразу выключаю клип. Кладу смартфон в карман и, не говоря ни слова, ухожу.

— Ты Тристан? — кричит она мне вслед.

Мои ноги резко останавливаются.

Как это имя пришло ей в голову?

Я возвращаюсь к ней.

— Что означает этот вопрос? Разве вы не видите, что я девушка?

— О. Извините, я сожалею.

— Ничего. Такое со мной часто происходит. Просто это нервирует. А кто он такой, этот Тристан?

— Я и сама не знаю. Саша и Джой спрашивали меня о нем, по их словам, он дружил с Натали, и с тех пор это не выходит у меня из головы. Ты знакома с Сашей?

— Лишь мимолетно.

— А с Джой?

На это я ничего не говорю.

— Оба навестили меня после смерти Натали. Очень милые люди. Не удивлюсь, если тем временем они уже стали парой. Сразу видно, что между ними что-то есть. — Зачем она говорит мне это? Только портит мне настроение. Но она продолжает говорить. — Саша хотел защитить Натали, и теперь его мучает совесть. Как будто он виноват в ее смерти. Об этом мне рассказала Джой. Такой хороший парень. Натали было бы хорошо с ним… Если бы она подпустила его к себе.

Подпустила. Подпустила. Что за чепуху болтает эта старуха? Она что, сожалеет о том, что ее дочь не отдалась Саше? Она совсем рехнулась?

Что это вдруг со мной происходит? Я шатаюсь. Это земля уходит у меня из-под ног?

Я хватаюсь за что-то, чтобы не упасть. Чтобы не грохнуться на землю рядом с могилой Натали.

Джой. Значит, все-таки Джой. Черножопая сука. Она наверняка подпустит к себе Красавчика Сашу. И его больше не будет мучить совесть из-за Натали. И чокнутая Марайке больше не мешает. Она получила отставку. Обезврежена. Она вызывает скуку. Даже не похожа на девушку со своими…

— Что с тобой? Тебе плохо?

Я пристально смотрю на нее. Почему она спрашивает меня об этом? Что она видит в моем лице?

И тут я замечаю, что это она, за кого я держусь. Ее рука.

Я отпускаю ее.

Мне надо уйти…

Немедленно уйти отсюда…

Я швыряю бумажный платок к тысяче других платков. Сопли и слезы. Слезы и сопли. Теперь у меня уже ничего больше нет. Ни соплей, ни слез. Все такое дерьмо. Жизнь. И все остальное.

Я хочу умереть. Прямо сейчас.

Я подхожу к своему письменному столу и достаю из ящика баночку с последним цианистым калием, который у меня еще остался.

Проглотить и исчезнуть, навсегда.

Это было бы так просто. И в то же время так тяжело. Почему я так цепляюсь за жизнь, которая для меня не имеет никакого значения? Которую я ненавижу?

Ждут ли они меня там, по ту сторону? Сара. Алина. Натали. Лайла.

Йоахим.

Как они меня встретят?

Какая чушь. Нет никакой другой стороны. Никакой жизни после смерти.

Но нет никакой жизни и до смерти. По крайней мере, для меня.

Мое решение непоколебимо. Я ухожу. Теперь, когда я это решила, я совершенно спокойна. Ведь было ясно, что так оно и закончится. Так должно было закончиться. Со мной. Но я уйду не одна и не как проигравшая. Саша. Джой. Не вы будете торжествовать победу надо мной, а я над вами. Только жаль, что у меня остается совсем немного времени. Я должна спешить, чтобы все успеть сделать, прежде чем меня сцапают легавые. Правда, им надо будет сначала найти меня. И у меня есть нечто такое, чего нет у них: у меня есть план.

36

— Сейчас буду готова.

Джой держала в руке зубную щетку, когда открыла входную дверь, с уголка рта у нее капала белая пена. Она бросилась назад в ванную, Саша остался стоять в проеме двери.

— На улице холодно? — крикнула она из ванной. — Мне взять шапку?

— Понятия не имею. Но я взял.

Она вышла в прихожую и начала завязывать шарф.

— Это же самая настоящая премьера, — заметила она при этом.

— Что?

— То, что ты собрался раньше меня и зашел за мной. С тобой что-то не так?

Он бы охотно ответил ей какой-нибудь шуткой, но ему ничего не пришло в голову, поэтому он только пожал плечами и наблюдал за тем, как она ловко набросила на плечи куртку и подхватила свой рюкзак.

— Ты же уже наверняка слышала, что Мирко мертв, не так ли? — спросил он, когда они спускались вниз по лестнице.

— Да, только что прочла. По-видимому, на этом расследование закончено, теперь все прояснилось.

— Не обязательно.

— Почему? Я думала, есть его признание. Или твоя мать что-то сказала тебе?

— Нет, но она намекнула.

— Так это поэтому ты сегодня такой задумчивый?

— Я же по утрам никогда не бываю особо разговорчивым.

— Это верно.

Они вышли во двор и направились к своим великам.