Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Бруно стоял в нерешительности, поглядывая то на Сашу, то на Джой. Затем, видимо, осознав бессмысленность своего поведения, лишь пренебрежительно махнул рукой и, тяжело ступая, удалился.

Джой смотрела ему вслед, пока он не завернул за угол. Только после этого она смогла вновь дышать и повернулась к Саше.

— Спасибо, Саша. Этот тип совсем съехал с катушек. А на первый взгляд он показался мне таким милым и совершенно безобидным.

— Вот как можно заблуждаться в людях. А что тут вообще произошло?

Она тяжело вздохнула.

— Это долгая история.

Поднимаясь по лестнице на свой этаж, она рассказала Саше, как они с Бруно подкараулили Андроша, как ситуация вышла из-под контроля и как внезапно появился сын Андроша.

— Я поехала с ним только для того, чтобы проследить, как бы Бруно не натворил глупостей, но это, к сожалению, не сработало. А поскольку сейчас доктор Андрош исчез, я решила, что, возможно, Бруно еще раз его навестил. Поэтому я пошла к твоей матери. И поэтому Бруно так разозлился на меня. Что, в общем-то, можно понять.

— Ты была у моей матери? Она ничего не сказала мне.

— Потому что я попросила ее об этом. Я хотела сама все рассказать тебе.

Она заглянула Саше в лицо, пытаясь понять, не обиделся ли он на нее. Однако выражение его лица оставалось по-прежнему непроницаемым. Какое-то время она подумывала, не рассказать ли ему наконец о том, что ей удалось разузнать о Марайке, но потом решила оставить эту затею. Одного признания в день было вполне достаточно. Поэтому она лишь спросила:

— У тебя все о’кей?

Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Конечно.

Ей показалось, что он хотел сказать что-то еще. Однако он лишь произнес:

— Пойду к себе, пожалуй.

Он уже собирался повернуться, чтобы открыть свою дверь, когда она положила руку ему на плечо.

— Подожди.

Она подошла к нему еще на полшага, так близко, что ей показалось, что она ощущает его дыхание на своем лице.

— Спасибо за то, что ты только что меня спас, — сказала она. — Ты мой герой.

Потом она наклонилась к нему, чтобы поцеловать его в щеку, но как раз в этот момент он повернул голову, и ее губы оказались у его рта. Сначала она испугалась. Но не стала отрывать свои губы и на несколько мгновений замерла в таком положении.

Едва дверь успела за ним захлопнуться, как Саша почувствовал, как же сильно дрожали его ноги. Неужели Джой действительно поцеловала его? Он закрыл глаза, потрогал свои губы в том месте, где только что к ним прикасались ее губы. Когда наконец сердце в его груди стало биться спокойнее, он снова открыл глаза. Только не воображай ничего, подсказал ему внутренний голос. И вообще это был не настоящий поцелуй, а всего лишь поцелуйчик, который случайно сполз со щеки на губы. Или нет? Но потом он вспомнил о том, что Бруно сказал о ней всего лишь несколько минут тому назад: что она только играет со всеми. Может быть, именно поэтому она не задерживается надолго ни у одного из своих бойфрендов? И почему, собственно говоря, у нее нет ни одного настоящего друга, кроме меня?

Чтобы больше не думать об этом, он уселся за ноутбук. Возможно, появилось что-нибудь новое в отношении расследования. Первое же сообщение, на которое он наткнулся, буквально сразило его наповал.

НАЙДЕН ТРУП!

УБИЙЦА-ОТРАВИТЕЛЬ МЕРТВ?

Мюнхен. — Утром в закрытом в настоящее время путепроводе в западной части Мюнхена был найден труп молодого человека. Согласно первым сообщениям полиции, речь идет об объявленном в розыск Мирко Э. Мирко Э. подозревался в совершении убийства нескольких юных девушек. По всей видимости, он покончил с собой, приняв цианистый калий, тот самый яд, от которого умерли все его жертвы. Как во время пресс-конференции сообщили представители полиции, на его мобильнике было обнаружено прощальное письмо, адресованное его матери, которое он так и не отправил. В этом письме он сознается в убийствах. Местонахождение его отца, Йоахима А., остается по-прежнему неизвестным.

Невероятно! Мирко был мертв! Он должен был немедленно рассказать об этом Джой. Он уже набрал ее номер, но потом отложил мобильник в сторону. Нет, сейчас он не мог говорить с ней. Пока еще не мог.

Ее мать занималась проверкой классных работ. Она то и дело качала головой и бормотала что-то типа: «Софи, Софи, когда же ты, наконец, это выучишь?» Или же она кивала головой и тогда раздавалось: «Очень хорошо, Марко, ты стараешься».

— Я могу тебе чем-то помочь, дорогая? — неожиданно спросила она, зачеркивая с помощью линейки и красного карандаша целый абзац.

— Мне? Нет. Почему?

— Я просто так подумала. Ты все время ходишь кругами вокруг меня со своим надкушенным яблоком в руке.

Попалась! Джой сразу же откусила второй, слишком большой кусок яблока, опустилась на диван и, не переставая жевать, принялась листать какой-то раскрытый журнал, который, конечно, ее совсем не интересовал.

— Дело только в том… — начала она через некоторое время, но поначалу так и не смогла продолжить. Как же ей это выразить словами? Что сказать? — Как, собственно говоря, узнать, что ты кого-то… Ну, в общем… Ты сама понимаешь.

— Нет, не понимаю. Как узнать что?

— Ну, что ты кого-то… любишь?

Ее мать подняла голову, удивленно посмотрела на нее поверх своих очков для чтения, едва державшихся на кончике носа, затем сняла очки и сказала:

— Я не думала, что это станет для тебя проблемой. С учетом того, как часто ты влюблялась.

Джой захлопнула журнал и отложила его в сторону.

— Это верно. Но всякий раз это начинается так возвышенно, но затем заканчивается… совсем обыденно. Я подумала, а бывает ли наоборот?

— Да, такое тоже бывает.

— А с тобою такое уже происходило?

— Конечно. С твоим отцом, например.

— Ах, так? Ты никогда не рассказывала мне об этом. Как это было?

Ее мать встала из-за своего рабочего стола в углу гостиной и села к ней на диван. Она оперлась рукой о подлокотник, положила ногу на ногу и повернулась к дочери лицом.

— Я даже представить себе не могла, что буду жить с негром. Нет, не потому, что я что-то имела против чернокожих. Мы с самого начала хорошо ладили. И он мне нравился. Но я думала: а что скажут люди, если я стану с ним встречаться? Не станут ли они тогда странно смотреть на меня? Я сама знала, что это самые