Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

было странно. И досадно. Собственно говоря, это была дурацкая безделушка. Что-то для маленьких девочек. Но ведь это было его холодное сердце, и он должен был обязательно получить его обратно.

У него мелькнула мысль: а не прихватила ли его с собой Марайке? Возможно, дело обстояло так: она прилегла на кровать, обнаружила брелок и сунула его себе в карман. Что было бы довольно непорядочно с ее стороны. Ведь нельзя же просто так брать вещи, которые тебе не принадлежат. Даже такие мелочи. Но для того, кто ради развлечения устраивал кражи со взломом, фиктивные и настоящие, это, вероятно, не было чем-то существенным.

Или он поступал несправедливо по отношению к ней? Возможно, она нашла сверкающее сердце и положила его в такое место, куда он еще не заглядывал. Например, на письменный стол. Он перерыл кучу бумаг, валявшихся в беспорядке на столе, однако тщетно. Зато он нашел кое-что на полу: мобильник Марайке. Он поднял его и с задумчивым видом осмотрел. Велико же было искушение немного покопаться в нем. Но нет. Он не занимался такими вещами. Он только поищет номер ее стационарного телефона, чтобы сказать ей, где находится ее мобильник.

Он кликнул по символу «Контакты», открылась ее адресная книга.

Что это было?

О’кей, с содроганием подумал он, а вот это действительно странно.

Единственный номер, хранившийся в памяти мобильника, был — его собственный.

34

На следующий день сразу после школы Джой поехала в картинную галерею на Барерштрассе. Она была открыта, но, как и во время первого посещения, и сегодня в выставочном зале никого не было. Невольно Джой задалась вопросом, на что, собственно говоря, жил владелец галереи, если здесь никогда не бывало покупателей. Она попыталась вспомнить, как же звали того типа, встретившего ее здесь, к счастью, это пришло ей на ум как раз в тот самый момент, когда владелец галереи показался из подсобного помещения: Герд Вацке. При первом же взгляде на нее его походка утратила что-то в своей стремительности.

— Ты же была здесь совсем недавно, — сказал он и, видимо, вспомнил, что она не была покупательницей.

— Верно. — Джой сделала несколько шагов ему навстречу. — Я хотела задать вам еще один вопрос в отношении этой Марайке.

Герд Вацке удивленно поднял брови и воинственно выпятил подбородок.

— Сожалею, — язвительно сказал он, — но я больше не отвечаю на подобные вопросы. Собственно говоря, я и так сказал уже слишком много. Кто знает, не являешься ли ты какой-нибудь маньячкой или еще какой-нибудь чокнутой.

— Неужели я похожа на сумасшедшую?

Джой постаралась изобразить на своем лице самую невинную из всех своих улыбок и заморгала по-девчоночьи, пока до нее не дошло, что именно так и будет себя вести какая-нибудь маньячка.

В этот момент мобильник Герда Вацке заиграл арию из оперы.

— Ты можешь спокойно посмотреть картины, но от меня ты ничего больше не узнаешь, — сказал он.

— По меньшей мере, скажите мне, где она живет.

Но он лишь махнул рукой, отвернулся и достал свой телефон.

Джой стояла в нерешительности. Так быстро она не собиралась сдаваться. Даже если у Герда Вацке и был довольно решительный вид. Ведь он — единственная ниточка, связывающая ее с Марайке. Джой сделала вид, что интересуется картинами на стенах, но в действительности она раздумывала над тем, как завязать с ним разговор.

— Ты должен быть здесь не позднее половины четвертого, — услышала она голос Вацке. По-видимому, он разговаривал с одним из своих сотрудников. — Тогда заберут картины для Аренса. Они уже упакованы, и на ящике написан адрес, тебе надо будет только подписать накладную на доставку.

Джой насторожилась. Картины для Аренса? Наверняка речь шла о тех картинах, которые испортила Марайке и которые купил ее отец. Ну, вот и удобная возможность узнать ее адрес. В то время как Герд Вацке, стоя к ней спиной, продолжал разговаривать по телефону, она шмыгнула в подсобку, в которой во время последнего посещения еще висели обезображенные картины. Сегодня стены подсобки были голые, зато у самого входа стоял ящик. На этикетке Джой прочла адрес:

3. Аренс

Вальдштайнштпрассе, 14

80635 Мюнхен

Бинго! От радостного возбуждения ее сердце забилось чуточку сильнее.

Она вернулась в выставочный зал, где Герд Вацке все еще разговаривал по телефону, помахала ему ручкой и вышла из галереи.

В три часа, сказала Марайке. У северного входа. Сейчас была уже четверть четвертого, а ее все еще не было на месте. При этом она всегда отличалась сверхпунктуальностью. Но Саша был даже рад, что она опаздывает. Это давало ему отсрочку. Он должен был сказать ей, какие чувства к ней питает. Но прежде всего — каких чувств он не испытывает. Вчера он так и не решился сообщить ей это по телефону. И о своем сверкающем сердце он не спросил ее. Почему-то ему было неудобно. Кроме того, она куда-то торопилась и хотела только спросить о своем мобильнике. Место встречи, которое она выбрала, Старое Южное кладбище, как нельзя лучше подходило к его мрачному настроению.

Он собрался уже уходить, но тут к нему подъехал мотороллер и остановился прямо перед ним. Только когда мотоциклист снял свой шлем, Саша увидел, что это была Марайке. Она заглушила двигатель и поставила мотороллер на подножку.

Саша кивнул на ее мотороллер и заметил:

— Клевая штучка. Он новый?

Она кивнула.

— Получила его только сегодня. Его предшественника превратила в лом еще весной. Хочешь прокатиться?

Он покачал головой.

— Превратила в лом? — Он смутно помнил, что однажды она уже говорила об этом. — И как ты это устроила?

— Я вынужденно соскочила с него, а он на полном ходу влетел под грузовик. И тот раздавил его в лепешку.

— А ты?

— Отделалась парой ссадин, ничего серьезного.

Он сунул руку в карман куртки, вынул ее мобильник и отдал ей. Он не решился спросить ее, почему она занесла в память только его номер. Может быть, позже.

— Ты случайно не видела в моей комнате брелок для ключей? — спросил он вместо этого. — Такое сверкающее сердце в шарике из пластика. Абсолютно безвкусный, но это память. О Натали.

Она пристально посмотрела на него, потом покачала головой.

— Нет, к сожалению. Где-нибудь найдется. Все снова находится когда-нибудь. — Она улыбнулась и направилась ко входу на кладбище. — Ты уже бывал здесь?

— Один или два раза.

— С Натали?

— Нет. Почему ты так решила?

— Я просто подумала. Она любила приходить сюда.

— Я ничего не знал об этом.

Они оставили позади себя зону у входа и свернули