Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

В то время как Марайке открывала ворота, Джой спросила:

— Где, собственно говоря, мы находимся?

— Сейчас увидишь.

Ворота ужасно заскрипели на ржавых петлях, когда Марайке распахнула их настолько, чтобы проехать на мотороллере, затем она снова прикрыла ворота.

Она поставила свой мотороллер на подножку и двинулась вперед.

— Пошли!

Джой почувствовала себя неуютно, ее охватило какое-то тревожное чувство. Кроме них, здесь никого поблизости не было. И что означало это стремление Марайке делать из всего тайну?

— Скажи же, наконец, где мы находимся?

Марайке сделала вид, что не слышит.

Путь, по которому они шли, видимо, когда-то был подъездной дорогой или въездом. Но сейчас это угадывалось лишь с трудом, так как он полностью зарос бурьяном. Джой держалась поближе к Марайке. Метров через десять кусты расступились, и перед ними открылся вид на двухэтажное недостроенное здание. Если бы когда-нибудь стройка была завершена, то это наверняка была бы впечатляющая вилла со множеством комнат. Несколько в стороне от этих руин стоял на спущенных колесах строительный вагончик, имевший довольно дряхлый вид. Марайке остановилась и повернулась к Джой. По-видимому, они были у цели.

— Что это такое? — спросила Джой.

— Это то место, где все началось. И где все закончится.

Довольно патетически, подумала Джой и изрекла лишь:

— Ага.

— Пойдем, я проведу тебя вокруг и все покажу.

— Но у меня не так уж много времени. Вообще-то…

— Это продлится недолго.

— Ты говорила то же самое и о поездке. Но все оказалось совсем не так. Итак, где мы находимся?

— Тебя же так интересовало, где я живу. Вот это мой дом. По меньшей мере, должен был стать моим домом. Пока мой старик не отказался от стройки. Буквально в одночасье.

— И почему?

— Это я тебе скоро объясню. А сейчас пойдем!

Джой нерешительно последовала за ней внутрь развалин. И зачем она только согласилась на эту поездку? Она уже была готова просто повернуться и уйти отсюда. Но нигде не было видно ни автобуса, ни трамвая, не говоря уж о метро или электричке.

Марайке направилась к лестнице, ведущей в подвал, и уже спустилась на две ступеньки вниз, но затем повернулась, так как Джой осталась стоять вверху.

— В чем дело?

Джой совершенно не понравилась темнота, которая открылась у нее под ногами.

— Лучше я останусь здесь наверху. Мне кажется, там внизу слишком жутко.

Марайке закатила глаза.

— Да не валяй дурака! Ты думаешь, здесь водятся привидения?

— Нет, но…

— Я могу взять тебя за руку, если тебе так будет спокойнее.

Марайке рассмеялась и действительно попыталась взять Джой за руку, но та ее отняла. Ей самой показалось, что она ведет себя как ребенок. В конце концов, Марайке права. Что такого страшного может быть там внизу?

Ступенька за ступенькой она последовала за ней вниз в темноту. В конце лестницы Марайке что-то подняла с пола: карманный фонарик, поняла Джой, когда Марайке его включила.

— Видимо, ты часто бываешь здесь.

— Время от времени.

Они двинулись по широкому проходу, к которому прилегало несколько помещений. Сложилось впечатление, что Марайке направлялась в определенную комнату.

— И что же такого интересного имеется здесь в подвале?

— Это вот здесь, внутри.

Марайке посветила внутрь помещения, пропустив Джой вперед. Под потолком тянулись какие-то провода, в углу был установлен радиатор, которым, видимо, еще никогда не пользовались. Другие трубы были прислонены к противоположной стене, словно ждали, когда же их, наконец, смонтируют. Больше здесь ничего не было. Ага, подумала Джой. И что же такого особенного было в этой куче ржавеющих труб? А, понимаю, пришло ей в голову, меня просто дурачат. Очень смешно.

— О’кей, это я увидела, — сердито сказала она и повернулась, чтобы уйти из этой комнаты.

Но Марайке загородила ей дорогу, ослепила ее ярким светом своего фонарика и сказала:

— А вот это ты еще не видела.

Джой заметила, что в другой руке она держит какой-то маленький прибор, но не смогла разобрать, что это было. В следующее мгновение она ощутила мощный удар тока, парализовавший все ее тело. И у нее потемнело в глазах.

37

Саша нетерпеливо следил за ходом секундной стрелки на своих ручных часах. Три — две — одна… конец! Пронзительно зазвенел звонок. Послеобеденную сонливость, только что еще царившую в классе, словно ветром сдуло, все принялись запихивать в свои рюкзаки тетради, карандаши, ручки и учебники, и возглас учителя «Господа, урок заканчивается, только когда я вас отпущу!» прозвучал всего лишь как голословное утверждение. Быстрее всех у выхода оказался Саша. Всего лишь несколько минут спустя после звонка с урока он уже вскочил в седло своего велика и, изо всех сил нажимая на педали, помчался домой. Но прежде он включил свой мобильник, в надежде получить от Джой эсэмэску. Однако эта надежда не оправдалась. Вместо этого на дисплее высветилось сообщение о пропущенном вызове. И опять не от Джой, а от его матери. А что ей-то было нужно от него?

Когда некоторое время спустя он подъехал к перекрестку, на котором каждое утро расставался с Джой, его сердце забилось чуточку быстрее. С тех пор как он осознал, что сегодня вечером у него свидание с Джой, маятник его чувств, словно обезумев, качался между надеждой и страхом облажаться. Что, если он понял все неправильно? Нет, что-то было по-другому. С ее стороны. И для него это все меняло.

Подъехав к дому, он открыл ворота и отвел свой велосипед на задний двор. Велик Джой уже стоял на своем обычном месте. По всей видимости, она была дома. Защелкнув цепь на велосипеде, он вытащил мобильник и набрал номер Джой. Он так волновался, что несколько раз нажимал не ту клавишу. Что говорят, когда то, что у тебя на сердце, трудно выразить словами? Я тебя люблю. Я хочу тебя поцеловать. Я хочу большего. От этих мыслей его всякий раз бросало в дрожь. Джой, я тебя люблю. Что за слова? Слова тяжелее, чем весь мир. И снова по спине бегут мурашки.

Вот уже пошел сигнал вызова. Сейчас он услышит ее голос. Его сердце было готово разорваться, внизу живота он ощутил горячее пульсирование. Конечно, он не скажет: я люблю тебя. Скорее всего, он просто скажет: привет, как дела? Он не скажет: я хочу тебя поцеловать. Он скажет: где ты сейчас? А потом он скажет: когда за тобой зайти? А потом…

Кто-то снял трубку.