Последний свет - Энди Макнаб

Деревянные колышки скрипнули, когда я повернул их, чтобы освободить москитную сетку. Она загремела в раме, когда я толкнул её. Я замер, ожидая, когда бормотание на веранде перейдёт в крики. Этого не произошло. Я толкнул снова, и на этот раз сетка поддалась. Медленно и осторожно я опустил её к земле. Ботинки застучали по настилу, хлопнула входная дверь, когда я почувствовал, как сетка коснулась грязи и битой черепицы.

Я выбрался наружу ногами вперёд. Мои «Тимберленды» чавкнули в грязи, и я отодвинул сетку в сторону, прежде чем поманить Луз, даже не проверяя шумы. Я узнаю, если меня увидят. Лучше сосредоточиться на том, что я делаю, чем волноваться о том, на что не могу повлиять.

Мать помогла ей, хотя она и не нуждалась в помощи, и я направил её вниз, рядом с собой, в грязь. Одной рукой придерживая её у стены, я протянул другую Керри, когда парни на веранде оценили шутку и одно из кресел-качалок заскрежетало по дереву.

Вскоре Керри была рядом со мной. Я заставил её встать рядом с Луз у стены и указал на линию деревьев справа и чуть впереди. Я показал им большой палец вверх, но не получил ответа, поэтому, глубоко вздохнув, я сорвался с места. Они знали, что делать.

Уже через несколько шагов грязь замедлила наш бег до не более чем быстрой ходьбы. Инстинкт заставлял всех троих низко пригибаться, пытаясь казаться меньше. Я подталкивал их вперёд и всё время жестами показывал им рассредоточиться, но это не работало. Луз бежала близко к матери, и вскоре они уже держались за руки, тяжело дыша в пяти-шести метрах впереди.

Идти было трудно, я дважды падал, скользя, как на льду, но мы преодолели первую сотню метров.

Вертолёт показался справа, припаркованный не доходя до мёртвой зоны. Казалось, никого в нём или вокруг него не было, как и никакого движения сзади дома. Мы двинулись дальше.

До деревьев оставалось метров тридцать, когда я услышал первые выстрелы. Не большие, неточные очереди, а одиночные, прицельные.

— Бегите! — закричал я. — Продолжайте!

Огромная стая разноцветных мелких птиц поднялась с полога леса.

— Продолжайте, продолжайте! — Я не оглядывался; это бы не помогло.

Керри, всё ещё сжимая руку дочери, сосредоточилась на линии деревьев, наполовину таща Луз за собой, пока та визжала от ужаса.

Пули щёлкали позади нас, преодолевая сверхзвуковой барьер. Мой разум пытался обогнать их, несясь со скоростью миллион миль в час, но ноги несли меня только на десять.

Когда до открытого пространства оставалось метров двадцать, пули наконец начали нас нащупывать. Свист сопровождался глухими ударами, когда они вонзались в грязь впереди и сбоку от нас, пока всё, что я не слышал, — это почти ритмичное «щёлк-хлоп, щёлк-хлоп, щёлк-хлоп», когда они открыли огонь по-настоящему.

— Продолжайте, продолжайте!

Они ворвались в джунгли, всё ещё чуть впереди и справа от меня.

— Вправо, вправо!

Почти сразу же я услышал крик. Это был сдавленный полувздох, полувой боли, всего в нескольких метрах в глубь листвы.

Ещё пули вонзились в джунгли, некоторые с высоким «зииинннг» рикошетируя от деревьев. Я упал на четвереньки, задыхаясь.

— Луз! Кричи мне, где ты? Где ты?

— Мамочка, мамочка, мамочка!

Зиинннг-зииинннг... — Луз! Ложись! Не поднимай голову! Не поднимай!

Одиночные выстрелы сменились очередями, когда я начал ползти. М-16 стреляли в точки входа, пытаясь выкосить нас; нам нужно было сместиться вправо, вниз по склону, в мёртвую зону. Листва даёт укрытие от взгляда, но не от пуль, мёртвая зона — даёт.

— Я иду, лежи, ложись!

Некоторые очереди были длинными, пули уходили вверх, когда стволы подбрасывало, но некоторые были короткими, — включённые парни стреляли очередями по три-пять патронов, пока я услышал, как заводится машина, чтобы присоединиться к безумию.

Я преодолел шесть-семь метров сквозь листву, пока не нашёл их. Керри лежала на спине, тяжело дыша, глаза широко открыты, полные слёз и большие, как блюдца, её карго были в крови на правом бедре, и что-то похожее на кость оттопыривало ткань. Её раненая нога казалась короче другой, и ступня лежала плоско, пальцы были вывернуты наружу. Пуля, должно быть, попала в бедренную кость. Луз нависала над ней, не зная, что делать, просто глядя открытым ртом на кровавые пятна матери.

Выстрелы стихли, крики и шум двигателя стали громче.

Я схватил Керри за руки и, перебирая на заду, начал тащить её сквозь листовой опад в направлении нашей запасной точки сбора, угла леса, и в мёртвую зону. Луз следовала за мной на четвереньках, громко всхлипывая.

— Заткнись! Они услышат!

Мы продвинулись всего на пять-шесть метров. Керри неудержимо закричала, когда её раненую ногу задело и вывернуло, она закрыла лицо руками, пытаясь молчать. По крайней мере, шум означал, что она дышит и чувствует боль — оба хороших признака, но они вдвоём подняли такой шум, что это было лишь вопросом времени, когда нас услышат.

Я вскочил, схватил Керри за запястье и взвалил её на плечо, как пожарный. Она закричала, когда её повреждённая нога повисла, прежде чем я удержал её на месте. Я продирался сквозь растительность длинными, размашистыми шагами, стараясь одной рукой удерживать ногу в неподвижности, а другой крепко сжимая Луз, иногда за волосы, иногда за одежду, иногда за шею — всё, что угодно, лишь бы мы двигались вместе.

Жуки теперь ожили, когда позади нас раздались бешеные крики и высокие обороты двигателя. Короткие очереди из М-16 беспорядочно прошивали территорию. Они были у точек входа.

Мы с треском продирались сквозь очередную порцию «подожди-минуту», и нога Керри за что-то зацепилась. Она закричала, я полуобернулся, освободил её, зная, что существует вероятность, что сломанные концы бедренной кости могут действовать как ножницы, перерезая мышцы, нервы, сухожилия, связки или, что хуже всего, бедренную артерию. Она станет историей через несколько минут, если это произойдёт. Но что ещё я мог сделать?

Мы продолжали с треском пробираться вперёд и начали мягкий спуск. Я предположил, что мы примерно на уровне вертолёта на поляне справа от меня. Я всё ещё слышал, как люди поливают огнём место позади нас, но джунгли поглощали большую часть звука, и, казалось, мы вышли из непосредственной опасной зоны.

Жуки напомнили мне, что скоро нужно будет остановиться и позаботиться о Керри. Мне нужен был этот последний драгоценный свет.

Я толкался в сторону леса, пока не увидел начало открытого пространства, затем оттащил Луз обратно, так что мы оказались сразу за зелёной стеной.

Наконец я смог опустить Керри, убедившись, что её ступни направлены в сторону леса.

М-16 теперь стреляли только эпизодически, выше по склону, хотя наверху и