Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Вот это и тревожит. Похоже, им стало известно местоположение центра «Афина» – они заставили хозяйку «Артемиды» указать на него. Я тоже сейчас туда направляюсь. Я знаю, что кадровая ситуация сложная, но прошу вас направить туда вооруженное подразделение. А до их прибытия я постараюсь как-нибудь продержаться – задержать преступников и обеспечить безопасность жертв.

– Хорошо. Мы сделаем все возможное. А ты не перестарайся – сам с больной ногой!

– Да, не волнуйтесь.

– Кстати… я хотел бы принести тебе искренние извинения.

– Что? За что вы извиняетесь?

– Честно говоря, я подозревал тебя. Думал, не сообщник ли ты, который действует заодно с Ча Хэёном и помогает в этих преступлениях с кастрацией…

– Вполне справедливо. Ничего страшного. Вам даже не нужно извиняться. Тогда я отключаюсь.

Сообразительная и опытная журналистка Ан Сунок, услышав лишь одну сторону разговора, все равно смогла уловить значительную часть его содержания. А когда Ли Мэк кратко объяснил ей детали, перед ней еще яснее предстала вся картина дела – вместе со скрытыми мотивами и сложной сетью отношений, лежащих за происходящим.

В то самое время, пока машина журналистки Ан медленно, словно ползком, пробиралась через перегруженный центр Сеула, в глубокой подвальной комнате старого здания у подножия горы где-то на отшибе рядом на стульях сидели двое мужчин, связанные по рукам и ногам. Они неподвижно сидели, опустив головы, и казалось, что оба без сознания. Вдруг кто-то плеснул на них ведро холодной воды. Мужчины вздрогнули, очнулись и резко подняли головы.

– Ах, холодно! Что за… Где мы?

Из-за лучей ослепляющего их прожектора послышался женский голос:

– Чон Угюн, Сон Убин. Ну что, пришли в себя?

– Кто… ты? Развяжи меня. Я дам столько денег, сколько скажешь.

– Думаешь, мы делаем это из-за денег?

– Тогда… это, может быть, тот самый Кастрат?

– Видишь камеру перед собой? Расскажи-ка на нее обо всех преступлениях, которые ты совершил.

– Да, я во всем виноват! Все признаю! Только, пожалуйста, развяжите меня…

– Ну нет, так дело не пойдет – это не тянет на чистосердечное признание. В чем конкретно ты виноват? Расскажи подробно, по пунктам, все до конца.

– Ах ты… Черт, откуда ж мне начать? Я со счета собьюсь.

– Вот как? Значит, ты совершил столько изнасилований, что уже и не помнишь их все?

– Ну… с какой стороны посмотреть. Многие ведь сами сначала были не против, а потом переобулись.

– Ким Соын. Помнишь такую?

Глаза Чон Угюна чуть ли не вылезли на лоб, рот приоткрылся. На его лице смешались изумление и страх.

– А… э-э… это…

– Что ж ты вдруг заикаешься? Только что так бойко болтал, а тут вдруг замялся?

– Простите. Я виноват. Тогда я был молод и глуп…

– Здесь присутствует младшая сестра той девушки. Ты отнял у нее ее самого дорогого и любимого во всем мире человека – ту, кому она больше всего доверяла, кого любила и на кого полагалась. Как ты думаешь, что она чувствует?

Вперед вышла женщина. На ней были белый врачебный халат, черные очки в роговой оправе, маска и хирургические латексные перчатки.

– Я дала Соын обещание. Что собственными руками накажу зверя, который растоптал и довел до смерти мою добрую и чистую сестру.

– Простите, я виноват, правда. Тогда я был совсем безрассудным. Я приму любое наказание. Но на самом деле виноват больше, чем я, вот этот ублюдок Сон Убин. Это он сказал, что познакомит меня с симпатичной девчонкой, и привел ее ко мне.

– Сон Убин, это правда?

– Нет, я только выполнял то, что мне говорили. Угюн… то есть господин директор Чон – человек богатый и важный, служить ему было делом всей моей жизни. Я готов понести наказание за свои грехи. Но кастрация… отрезать должны не мне, а Угюн-хёну, который сам все это и сделал.

– Эй, ублюдок, ты меня предаешь? А? Ты же должен до конца быть на моей стороне, тогда и я о тебе позабочусь! Все равно кому-то отрежут – если это будешь ты, я обеспечу тебе безбедную жизнь до самой смерти. А? Убин!

– Да черт, Угюн… то есть, господин директор. Если уж честно, вы и так всю жизнь использовали меня как раба. Но требовать, чтобы я еще и вместо вас лишился своего достоинства, – это уже слишком. На такое я не согласен. Ни за что.

– Прошу вас, только не отрезайте мне там… Ладно? Пожалуйста…

– Ты же говорил, что готов принять любое наказание, – что ж теперь условия ставишь? Чон Угюн, а мое лицо ты помнишь?

Высокая женщина с длинными волосами, которая задавала вопросы из темноты, сделала шаг вперед, на свет, и сняла платок с головы. На ее затылке была татуировка – Юдифь.

– Хм… не уверен… Мы где-то встречались?

– Много лет назад.

– …А, подруга Умина!

– Ты так рад меня видеть? А я все эти годы вынашивала план мести и ждала лишь этого момента.

– Тогда я правда… был виноват. Прости меня в этот раз. Я правда стану другим человеком. Клянусь, честно.

Вдруг снаружи послышался шум. Кто-то забежал в комнату и прошептал женщине что-то на ухо.

– Времени нет. Я пойду посмотрю, а ты приведи наш приговор в исполнение.

– Что? Исполнение? Нет! Нельзя! Не надо!!! Пожалуйста!

* * *

Когда навигатор показал, что машина Ан Сунок прибыла в пункт назначения, там уже вовсю шла ожесточенная схватка. Центр «Афина» располагался в здании, где когда-то была больница, – так что, скорее всего, все медицинское оборудование так и оставалось там. Из-за баррикад и колючей проволоки, которыми была укреплена оборона центра, изнутри летели камни, бутылки с зажигательной смесью, металлические шарики, выпущенные из специально изготовленных снайперских рогаток, и даже стрелы. Иностранные наемники из команды PY, пытавшиеся прорваться внутрь, а также группа реагирования JY под командованием Ли Гёндока продвигались к зданию, используя заранее подготовленное оружие – арбалеты, ножи и другое. Несколько мужчин уже корчились от боли на земле – видно, их подстрелили при попытке захвата здания. Сколько раненых или погибших было внутри центра, снаружи определить было невозможно.

Какая бы хорошая подготовка ни была у Ли Мэка, даже он не смог бы в одиночку справиться с этой ситуацией. Он велел Ан Сунок позвонить в полицию, ни в коем случае не покидать машину и с этими словами сам выбрался из нее, прихватив костыль. При этом он подумал, что сегодня, возможно, ему представится неплохой шанс умереть. Так начался его самоубийственный бой. Он ринулся в гущу людей, размахивая костылем. Когда он ударил кого-то по голове, ему самому в