Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

находился в Сингапуре, пятиэтажное здание напротив вокзала в его родном городке было оформлено на его имя и переделано под частную академию, оснащенную новейшей системой отопления и кондиционирования, а также передовым аудиовизуальным учебным оборудованием. Чхве Сони, словно уже знал обо всем этом, по приезде в Корею первым делом сразу же переехал с Чунсо из Сеула обратно на родину и начал обживаться в новой роли директора академии.

Об этом каким-то образом прознали журналисты и начали надоедать ему навязчивыми звонками и закидывать сообщениями с просьбой об интервью. Но на это Чхве Сони ответил им одним кратким сообщением:

«Я никогда не забуду этих преступников. Никакие миллиарды и никакая компенсация не смогут заставить меня забыть этот болезненный опыт и залечить душевные раны. Только пройдя через это испытание, я смог понять чувства людей, несправедливо обвиненных и пострадавших от судебной системы, а также жертв сексуального насилия. Это все, что я могу сказать. Прошу больше не искать меня и не связываться со мной. Мне тоже нужно жить дальше».

Пока отголоски дела кастратов, привлекшего внимание не только жителей Республики Корея, но и граждан по всему миру, продолжали греметь, все яростнее разгорались споры о том, какое наказание будет вынесено преступникам. В мужских онлайн-сообществах во главе с ВФЗПМ подавляющее большинство настаивало на смертной казни. Напротив, в женских сообществах, таких как НШБПЖ, звучали противоположные мнения: никто ведь не был убит, а жертвы – то есть бывшие преступники – всего лишь получили заслуженное возмездие, от которого долгие годы уходили благодаря мягким приговорам судов и пассивной позиции следственных органов. Поэтому, по их мнению, следовало учесть смягчающие обстоятельства и проявить снисхождение к обвиняемым. Политики, ученые, журналисты и комментаторы приводили все новые и новые аргументы, яростно набрасываясь на всех тех, кто осмеливался им возражать.

В потоке слов постепенно начали отсеиваться лишние заявления, и все больший вес стали приобретать аргументы и объяснения, имеющие под собой реальные основания. Благодаря этому стало возможно выстроить более-менее разумный прогноз относительно направления судебного процесса. Ключевой вопрос заключался в том, будет ли вынесено обвинение в создании преступной организации. Это было одним из самых громких дел за последние годы, потрясших общество. Однако с юридической точки зрения так называемое дело кастратов сводилось главным образом к организованному похищению и незаконному удержанию, причинению тяжкого вреда здоровью группой лиц и нарушению закона о медицинской деятельности. Предъявить самое тяжкое обвинение – в убийстве – было невозможно, а большинство обвиняемых, за исключением некоторых вроде Чу Чинхвы, у которых имелись прежние судимости за насилие, ранее не привлекались к ответственности.

Вскоре выяснилось, что убийцей детектива Пака оказался японец по имени Мацуура Хиро. Во время задержания он оказал сопротивление, бросив в Ли Мэка холодное оружие, после чего получил тяжелые ранения и был госпитализирован в отделение интенсивной терапии в состоянии комы. Также подтвердилось, что трагедия с пожаром бензовоза в подземном тоннеле произошла по вине Мацууры и других японских наемников. Было справедливо в таком случае применить к преступникам меры наказания, которые до этого применялись к самим сексуальным преступникам, и учесть смягчающие обстоятельства – и в этом случае они бы не получили слишком большие сроки. Однако если во время суда было бы доказано, что для совершения преступлений они объединились в преступную группировку и действовали системно, в соответствии с четкой командной иерархией, это могло все изменить. Все смягчающие обстоятельства тогда бы не рассматривались, и преступники были бы приговорены к высшей мере наказания.

Непонятно как, но сторона защиты преступников собрала группу адвокатов – и не из сотрудников крупных компаний, а из средних и мелких адвокатских бюро. Тем не менее это были первоклассные адвокаты по уголовным делам, которые, не имея ни влиятельных связей, ни покровителей, добивались исключительно благодаря своему мастерству очень высокого процента побед в делах против государственных обвинителей. Хотя между собой они почти не были знакомы, адвокаты из команды защиты действовали поразительно слаженно – словно получали указания и руководство от одного и того же человека. Они четко распределили роли и организованно готовились к процессу. Их стратегия заключалась в том, чтобы признать те статьи обвинения, по которым у прокуратуры имелись неопровержимые доказательства; в то же время они старались сделать так, чтоб ни один материал или показание, которые могли бы быть использованы как доказательство существования преступной организации, не были приняты судом. Осужденные четко следовали инструкциям своей защиты, будто заранее обученные этому.

Однако директор Пак Юнха и Ким Чхансу вели себя иначе. Каждый из них упрямо настаивал, что именно он был главным зачинщиком и лично проводил операции по кастрации. Каждый из них утверждал, что лично выбрал Чхве Сони в качестве жертвы на основе ложного донесения, – и раскаивался в совершенном, принося Чхве Сони искренние извинения. Остальные осужденные, по их версии, лишь приводили своих насильников в центр, а о том, что с ними происходило дальше, и знать не знали. До этого прокуратура ловко использовала ситуации, когда сообщники пытались переложить вину друг на друга, но с таким непростым прецедентом сталкивались впервые: каждый из преступников, наоборот, пытался взять всю вину на себя.

Полиция и прокуратура, которые было почивали на лаврах, задержав преступников, снова столкнулись с неразрешимой проблемой. Хоть все преступления и происходили слаженно и организованно, у полиции не было достаточных доказательств, чтобы можно было заявлять об организованной преступности и распределении ролей внутри этой преступной организации. Хотя в самих операциях чувствовалась рука медицинского специалиста, среди задержанных не было человека, обладавшего такими навыками. А где-то в Каннаме, в клинике пластической хирургии, как ни в чем не бывало продолжала прием пациентов Ким Чуын. Ее не было в списках подозреваемых полиции и следственных материалах. Владелица джаз-бара Ю Хиён, спасенная аварийно-спасательной службой пожарной части и полицией района Янпхён, после срочной операции находилась в больнице, восстанавливаясь. Личность Ю Джису по-прежнему не была точно установлена; в официальных полицейских документах значилось, что она погибла, сорвавшись с моста Ханнам. Местонахождение Мин Джины также оставалось неизвестным.

Кастрированные жертвы не оказали полиции и прокуратуре особой помощи. То ли из-за раскаяния за собственные преступления, то ли из-за пережитого шока, а может, все еще опасаясь возмездия, на все вопросы полиции они отвечали, что ничего не помнят – ни подробностей произошедшего, ни примет нападавших.

В отделе C-Юнит на 44-м этаже K-Tower в Кесон-Сити на Филиппинах кипела работа: сотрудники монтировали видео с записью чистосердечных признаний жертв-кастратов. В их показаниях содержалась информация о неизвестных общественности до этого момента преступлениях – вероятно, сами жертвы не стали в свое время обращаться в полицию. Именно поэтому